заметил, что по обе стороны от него словно из-под земли выросли два дворцовых стража, которых сопровождал офицер.
– Мне кажется, вашему сиятельству пора возвращаться в свои апартаменты, – чрезвычайно почтительно сказал он.
– Позже! – сухо ответил Морозини. – Прежде я хотел бы нанести визит первому министру.
– Его, несомненно, нет дома, ваше сиятельство, – с огорченным видом произнес офицер. – В этот час Диван-сагиб всегда находится рядом с Его Величеством... а Его Величество уже ждет ваше сиятельство. А ждать магараджа не любит.
– А я не люблю, чтобы мне указывали, как поступить! Еще не настало время, когда я должен присоединиться к вашему хозяину. И если Диван отсутствует, может быть, вы позволите мне продолжить прогулку?
На лице офицера было теперь написано отчаяние:
– Магараджа специально послал меня за вашим сиятельством. Он заметил, что ему не терпится вас увидеть...
Настаивать на своем было бы жестоко, подумал Альдо, который под огорчением молодого человека разгадал настоящую тревогу. Все ту же тревогу!
– Как хотите, капитан. Мы возвращаемся, но я попрошу, чтобы ваши люди остались сзади. Мне совершенно не хочется передвигаться по городу в окружении двух солдат...
– Вполне естественно. Я, со своей стороны, провожу вас... как можно скромнее.
В этот момент ворота, у которых они разговаривали, открылись, и появился Диван собственной персоной. Морозини тотчас испепелил взглядом молодого капитана:
– А мне только что сказали, что вы во дворце, Диван-сагиб. Но, получается, это не так?
Старый министр тонко улыбнулся.
– Это всего лишь вопрос времени. Я сейчас туда иду... Но вы, я думаю, хотели узнать о своем друге?
– Больше всего мне хотелось бы его увидеть!
– Это невозможно! Вы знаете, что его мне доверили, и Его Величеству не понравилось бы, если бы были нарушены его приказания. Но не беспокойтесь, – поспешил прибавить старик, видя, что у Морозини вырвалось гневное движение, – у него все в порядке. Он отправился с двумя моими сыновьями охотиться на кабана. Мы пойдем вместе?
Руководствуясь тем принципом, что из беседы с умным человеком всегда что-нибудь да узнаешь, Альдо согласился, и они прогулочным шагом двинулись ко дворцу, а военные слегка отступили.
Магараджу они нашли в одном из дворов дворца, там, где располагался слоновник, высокое, словно собор, здание, в котором помещалась целая дюжина этих благородных животных. Правитель, одетый с той же простотой, что и утром, разговаривал со старшим погонщиком в этой своеобразной «конюшне», но тотчас прекратил беседу, увидев князя и своего министра.
– Мне очень жаль, дорогой друг, что пришлось за вами посылать, – извинился он с той обольстительной улыбкой, какая появлялась порой на его лице, – но я освободился раньше, чем рассчитывал, и мне вас недоставало...Магараджа о чем-то коротко переговорил с Диваном, и тот удалился, после чего Джай Сингх взял гостя за руку:
– Начнем же нашу экскурсию! И, поскольку мы встретились в этом дворе, я покажу вам самую странную повозку, какую вам когда-либо доводилось видеть.
И в самом деле, в глубине слоновника стоял какой-то двухэтажный монстр, ярко и обильно разукрашенный... Хотя без этой экзотической нотки он был бы точь-в-точь лондонский автобус...
– Это сделано для того, чтобы впрягать сюда четырех слонов, – пояснил Джай Сингх. – И это позволяет возить довольно много людей в труднодоступные места. Но пойдемте же смотреть мои сокровища! Я думаю, вы останетесь довольны... Начнем с гаражей...
Гаражи того стоили: в них выстроились несколько десятков автомобилей, среди которых были два синих «Бугатти», близнецы осужденного сегодня утром на погребение, шесть «Роллсов», в том числе и устланный коврами и застеленный тигровыми шкурами, и еще три или четыре машины, обитые внутри шелком, бархатом или парчой. Ничего особенно удивительного во всем этом здесь, в стране магараджей, не было, поражала воображение только своеобразная карета с мотором: огромный золотой «Ланчестер», в точности воспроизводивший экипаж, в котором ездят короноваться английские короли. Разумеется, лошади отсутствовали, на их месте был капот, украшенный гербом Альвара с тигром и быком по бокам.
– Хотите прокатиться? – предложил Джай Сингх.
– Да нет, – со смехом отказался Морозини, – я люблю машины, но все-таки предпочитаю им драгоценности...
– Тогда не стану больше томить вас ожиданием. Альдо привык к роскошным коллекциям, ему пришлось немало их повидать, начиная с коллекции его собственного тестя, но, когда он вошел в залы, где были собраны сокровища Альвара, у него закружилась голова. Поддавшись своей страсти к волшебным камням, он даже забыл на мгновение, что оказался здесь не только и не столько ради собственного удовольствия. Залы шли анфиладой, и в каждом были неприступные бронзовые двери и не менее неприступные резные мраморные окна. В первом зале в застекленных, но укрепленных шкафах хранились чудесные вещи: многочисленные короны магараджи, его ожерелья, браслеты, украшения для тюрбанов, разложенные так же искусно и защищенные так же надежно, как в витрине какого-нибудь ювелира с Вандомской площади. Ослепленный сокровищами, Альдо подумал, что этот странный правитель сказочно богат. Он не знал, чем восхищаться в первую очередь, и тут его взгляд упал на стоявшую отдельно в застекленной нише и освещенную снизу рассеянным светом чашу, вырезанную из огромного цельного изумруда. Остановившись перед ней словно вкопанный, он не мог сдвинуться с места, и хозяин дома почувствовал его волнение. Магараджа молча открыл стеклянную дверцу и, достав чашу, вложил ее в задрожавшую руку потрясенного Морозини:
– Неужели вы нашли Грааль, чашу, в которую собрали кровь Христа? Предание говорит, что она была сделана из цельного изумруда...
– В таком случае ее должен был найти великий император Акбар, мой предок, потому что эта сказочная чаша принадлежала ему. Она, похоже, взволновала вас?..
– Никогда не думал, что увижу своими глазами подобное чудо, – прошептал князь-антиквар, а его длинные, сильные и нежные пальцы все гладили и гладили чашу.
Но в конце концов ему пришлось с ней расстаться, и чаша вновь заняла свое место в хрустальной нише. Затем он полюбовался ожерельем из божественно ограненных рубинов, множеством украшений из жемчуга, бриллиантов и изумрудов. Только сапфиров здесь не было, потому что этот камень считался если и не приносящим несчастье, то, по крайней мере, нежелательным! Все вместе выглядело очень красиво, хотя порой оправы казались чересчур тяжелыми; но ведь в индийских драгоценностях золото значит почти так же много, как и камни.
Затем Морозини увидел поразительную коллекцию нефрита, достойную китайского императора, и удивился ей: он-то думал, что только Китай способен порождать такие чудеса...
– Но все это лишь видимость, – внезапно вздохнул человек, который, однако же, всегда покрывал себя этой
