Вряд ли следователи, даже действуя по прямому указанию сверху, сумели накрыть всю сеть двойных агентов, но пособникам покойного Распутина досталось по полной. Чистки в рядах спецслужб шли с самого штурма усадьбы, и угодные Совету конторы под шумок вовсю давили тех, кому повезло попасться на горячем.
И Морозов тоже давил — лихо и с каким-то почти подростковым садистским удовольствием. Наверняка он и приехал только для этого — а вовсе не потому, что так за меня переживал. Просто решил покуражиться, а Соболев не смел даже поднять голову.
Да и возразить бедняге было, в общем-то, и нечего.
— Я здесь… по личному делу, — неуклюже попытался оправдаться он. — А не для расследования.
— В таком случае, настоятельно рекомендую вам отправиться восвояси. — Морозов сложил руки на груди и многозначительно указал взглядом на автомобиль его высокородия. — Третье отделение больше не занимается этим делом. Расследование еще вчера передали Следственному комитету — так распорядился лично его высокопревосходительство канцлер.
Соболев пробормотал что-то себе под нос, развернулся и зашагал прочь, сутулясь и убрав руки в карманы. Прямо как побитая собака, у которой так и не хватило отваги хотя бы попытаться укусить карающую руку.
— Сам канцлер? — усмехнулся я, глядя ему вслед. — Вот прямо так и распорядился?
— Ну, может, и не прямо… — Морозов хищно заулыбался. Видимо, испытывал какую-то особенную гордость, публично унизив статского советника из императорской канцелярии. — Только кто ж его теперь спросит? Теперь, брат, этот город наш — и никто и слова поперек не скажет.
— Наш? — Я приподнял бровь. — Вы говорите так, будто уже отыскали всех заговорщиков.
— Всех, не всех — а кое-что отыскали. — Морозов нахмурился. И вдруг снова засиял, как начищенная бляха на парадной форме. — А давай покажу, кстати. Прыгай в свою повозку — и помчали!
— Куда?
— На склад, в Шушары. Заодно и родню проведаешь.
— Так мне ж в располагу надо к вечерней поверке. И еще сыскарям показания давать… — тоскливо отозвался я, представив, сколько еще часов могу проторчать у физфака. — Просили пока никуда не уезжать.
— Да мало ли кто чего просил? Поехали, моряк — никто тебе слова не скажет. — Морозов лихо крутанул на пальце ключи от своего «бегемота». — Дядя Матвей порешает.
Глава 5
— Ну давай, моряк, рассказывай, что там произошло. Куда ты опять вляпаться умудрился?
Морозов был весел и настроен благодушно. Похоже, чуть ли не публичное унижение начальника экспедиции Третьего отделения изрядно его повеселило. Складывалось ощущение, что подробности происшествия он и так уже знал, но почему-то все равно хотел выслушать их непосредственно от меня.
— Да чего рассказывать… — Я сделал паузу, прикидывая, что стоит говорить, а о чем лучше умолчать. — Приехал к знакомой в институт, а тут… — я развел руками.
— К знакомой? — Морозов весело прищурился. — Дело молодое, да, дело хорошее… Это мы одобряем. А не на кафедре ли физики высоких энергий учится твоя знакомая?
— Полагаю, что вы и без меня это знаете, ваше сиятельство, — хмыкнул я. — Потому как, судя по стремительному появлению, в курс дела вас явно уже ввели.
— Ввели. В конце концов, я ведь должен приглядывать… скажем так, за своим протеже. — Морозов заулыбался было, но вдруг сдвинул брови. — Эх, моряк… Держался бы ты поосторожнее с Гагариными… И со старшим, и с командиром своим… А с сестренкой его — особенно.
— А что не так? — Я даже повернулся на сиденье, старательно изображая любопытство. — Юрий Алексеевич — бывший член Совета, а Сергей Юрьевич — капитан гардемаринской роты… Достойные люди!
— Достойные-то достойные… — кажется, Морозову очень хотелось сказать что-то, но он решил, что сейчас для этого не время. — Ладно. В общем, приехал ты, пообщался со своей зазнобой и ее научруком, и тут же набежали эти… цыганята. Так?
Да, видимо, я не ошибся: о происшествии его сиятельство уже доложили во всех подробностях. Вплоть до этнической принадлежности нападающих. Светловолосых из них было от силы пара человек, а остальные действительно выглядели как типичные выходцы из Бессарабской губернии. А значит, вполне могли оказаться и молдаванами, и румынами, и гагаузами, и даже обрусевшими турками…
Во время перестрелки мне уж точно было не до таких тонкостей.
— Да, именно так. — Я кивнул. — Сначала четверо, сразу открыли огонь без разговоров, пришлось их… Нейтрализовать.
Морозов хохотнул, лихо обходя едущую перед ним машину.
— Нейтрализовать, ага… — усмехнулся он. — Видел я последствия твоей нейтрализации. Хорош, хорош… И дальше что?
— Дальше еще несколько… были. И среди них оказался Одаренный.
О ранге нападавшего я говорить не стал — дабы не вызывать лишних вопросов.
— Это тот, которому ты тыкву в салат превратил?
Кажется, Морозову нравился мой метод решения проблем. В голосе его звучало если не восхищение, то по меньшей мере уважительные нотки.
— Так получилось, — пожал плечами я.
— Нормально у тебя получается. — На губах его сиятельства снова заиграла улыбка. — Ясно, что ничего не ясно, короче. Есть подозрения, кто мог их прислать?
— Ну… — я замялся. — Подозрение-то имеется… От желающих отомстить за смерть Распутина до… А знаете, других версий у меня, пожалуй, и нет.
— Логично, черт возьми, — Морозов хмыкнул. — Месть, еще цыгане эти… Думается мне, моряк, что такой человек у нас только один.
— Старший Распутин?
Строить из себя совсем уж идиота не с руки, а Григорий, чтоб он жил сто лет, Ефимович — самая подходящая кандидатура. Можно сказать, очевидная.
— Он, зараза, — Морозов в сердцах даже хлопнул по рулю. — Вот только хрен к нему подберешься… Пока что, во всяком случае.
Некоторое время в салоне царила тишина. Пока я, вынырнув из собственных мыслей не поинтересовался:
— Так, а что нашли-то, ваше сиятельство?
— Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, моряк. Да почти приехали уже, сейчас сам все увидишь.
И правда, как выяснилось, посмотреть в Шушарах определенно было на что — начиная с самого въезда.
С моего последнего визита территория базы в промзоне изменилась чуть ли не полностью. Новые ворота, обилие камер на стене, еще больше рядов «егозы». И на этот раз я почему-то не сомневался, что к ней
