ко мне!
– Н-нет.
– Что?!!!
– Н-нет, – еще более твердо ответил заикающийся антрепренер. – М-мы не хотим в-вечно п-прыгать по арене, у нас свои д-дела и свои п-планы, нам еще по трем п-приглашениям в С-ибири у нефтяников отработать, а п-потом зима, елки… Да и вообще, д-добровольно жить тут, в этом б-бедламе с этими т-типами? Увольте. М-мы не хотим.
– Тогда я покараю и вас всех! – обиженно взревел дьявол. – Вот только дайте мне новую пилу, эта почему-то совсем не пилит…
– Вася, в-выпусти ч-человека.
Фокусник шагнул вперед, нажал на какой-то шпенек, и ящик мгновенно открылся. Под приветственные крики и аплодисменты на арене встал маленький египетский божок в разорванной на животе рясе православного священника.
– Я с вами, дети мои, – улыбнулся он. – А ты пошел вон, скотина!
Дьявол вынужденно отступил, затравленно озираясь по сторонам. Когда мы все в едином порыве с циркачами бросились на арену, ему оставалось только плюнуть и исчезнуть в клубах едкого дыма с запахом серы…
– Я сразу понял, кто он. Этот маскарад клоуна не скрыл его черную сущность, потому и надел с утра под рясу гномью кольчугу из мифрила, – скромно объяснял Бэс, пока мы качали его на руках. – На Бога надейся, а сам не плошай. Но мы совсем забыли о юбиляре…
Ничего подобного. Синелицый клялся, что такого замечательного дня смерти у него не было никогда! Еще бы, столько приключений: праздничный стол, приглашенный цирк, коварное проникновение дьявола, чудесное избавление Бэса, позорное бегство нечистого и всеобщее братание! Вся толпа дружно направилась в столовую, где доели и допили все, что еще только оставалось, а кое-какие продукты уничтожили и вне плана.
Цирковые артисты уже не боялись нас. Гимнастки отплясывали вместе с гномами, Рудик учил редким движениям танца живота бородатую женщину, хоббиты облепили фокусника, требуя конфет из волшебного цилиндра, шеф катался на одноколесном велосипеде эквилибристки, а я… терроризировала кота!
– Где обещанное стихотворение?
– Сейчас не время…
– Где стих, врунишка?!
– Рожу я тебе его, что ли? Он в компьютере, лежит в папке у меня на рабочем столе, если, конечно, Уголек его случайно не удалил…
– Вечером твой последний шанс реабилитироваться в моих глазах, – твердо заявила я. – В противном случае я ведь могу просто попросить Синелицего прочесть твой подарок вслух, правда? Уж он-то мне не откажет…
Профессор вильнул хвостом и удрал. Подозреваю, что договариваться с нашим главным поваром на предмет поддержания его выдумки про якобы написанное стихотворение, которым он «окупил» свой взнос на цирк. Но я все равно вытрясу с него деньги…
Бэс ненадолго затмил даже юбиляра, все с гордостью вспоминали, как он одной левой заставил дьявола испариться. Хотя в церковь народ не хлынул, ведь для многих здешних обитателей борьба с нечистым – это нормальная работа, а не редкостное чудо. Египетский божок тоже воспринял произошедшее как данность и даже не загордился.
…А в общем и целом праздник удался. Отголоски этого шумного мероприятия звучали еще долго. Сначала торжественно проводили циркачей, обменявшись с ними имейлами, номерами телефонов, адресами и памятными сувенирчиками – они нам красные носы на резиночках, мы им алюминиевые розы, фантики от конфет, необработанные минералы, монетки с дырочками для восточных танцев и так далее. У кого что было, главное, меняться не глядя, по-черному, держа руки за спиной…
Потом, как понимаете, все кинулись доказывать самим себе, что они не хуже. Целый месяц База упорно пыталась подражать цирку. Алекс учился жонглировать шарами, все время отрабатывал какие-то трюковые приемчики, с кувырками и перекатами. Рудик ходил по веревочке, протянутой через весь танцевальный зал, вихляя бедрами, под бодрую арабскую музыку. Хоббиты строили акробатические фигуры любой высоты и сложности и вроде даже не очень калечились.
Даже шеф пытался с завязанными глазами метать топор в секретаршу, но она всегда уверяла, что он нетрезв, и не позволяла ему этого делать. Бедняге пришлось остановиться на цыганских карточных фокусах, которыми он достал всех в течение недели.
– Это не База, это черт знает что! Устроили здесь цирк шапито! – фырчал кот, вынужденный изображать перед своими детьми клоуна.
Котята млели от восторга, видя папу в желтых штанах, синей кофте, зеленом парике, с красным поролоновым шариком вместо носа и большущей футбольной гуделкой. Тема его поэтического творчества была на время закрыта. Ну в том плане, что мне стало скучно шпынять его одним и тем же. Тем более что от службы нас никто не освобождал.
Да и вне службы забот хватало, потому что Профессор тоже ничего не забыл. И припомнил мне мои насмешки так, что едва не довел нас с Алексом до развода. Это произошло примерно через неделю после чествований Синелицего. То был редкий случай, когда я не только хотела его убить (в смысле кота!), но и активно пыталась это сделать. Он заслужил, меня бы все оправдали…
* * *
Итак, в то утро я открыла глаза и увидела, что мужа рядом уже нет. Повернув голову, я нашла его сидящим у ноутбука за нашим общим рабочим столом. Вид у него был самый сосредоточенный.
– О чем ты думаешь? – кокетливо улыбнулась я, сладко потянувшись.
Даже не оборачиваясь, он показал пальцем на меня.
– А что ты обо мне думаешь?
Его пальцы сжались в кулак. В глазах моего мужа полыхнула зеленая ревность. Я сразу все поняла. Нет, не подумайте, что я была ему неверна, но некоторые грешки за мной водились, и знать о них мог только кот, ибо Алекс в Интернете не зависает.
Да и грешки тьфу, понятие относительное. Просто девчонки сказали вчера, что якобы Рудик вывесил в Интернете наши фотографии с восточных танцев. Сейчас объясню поподробнее. Дело в том, что Алекс увидел на фото меня, двух хоббитесс и секретаршу. Мы четверо в раздевалке, обернутые в полотенца после душа, стоим, улыбаемся. Всё! Никакого интима, вообще ничего такого суперкриминального. Но Рудик вывесил это в своем ЖЖ с надписью «Мои девчонки». Соответственно, кот нашел и сдал это Алексу. И даже более того, я лично была свидетельницей того, как он это сделал…
Профессор назначил моему мужу встречу в оранжерее, предупредив, чтобы тот приходил
