И глава Правительства Российской империи был более чем уверен, что фактический местоблюститель Михаила Второго в России граф Кутепов специально выбрал для присутствия именно храм Христа Спасителя, чтобы лишний раз досадить ему лично. Ведь мог же он пойти в Успенский собор в Кремле?! Мог!!! Ему всего-то надо было выйти из Дома империи, перейти Сенатскую площадь да мимо Чудова монастыря пройтись! Ан нет! Вызывал машину, охрану и поехал сюда! И специально встал рядом!
Маниковский досадовал на самого себя за то, что не пошел в церковь Николы во дворе Дома Правительства, именуемого еще Домом Пашкова. Нет, захотелось ему быть в центре внимания прессы, поехал в главный храм империи. Но с другой стороны, резон в этом был, раз уж он собрался оставаться в политике и после назначенных на 14 октября выборов в пятую Государственную думу. Хотя, конечно, Маниковский не рассчитывал на то, что ему удастся остаться на посту премьер-министра и после выборов. По Конституции, введенной сегодня в действие, император вносит представление на главу правительства после консультаций с фракциями парламента, и понятно, что будет внесена кандидатура, которая будет иметь шанс собрать большинство голосов в Госдуме. Причем кандидатура эта должна быть в обязательном порядке из числа самих депутатов. И если с обретением мандата депутата Алексей Алексеевич особых проблем не видел, то вот с возможностью набрать большинство голосов за свою кандидатуру он прогнозировал большие проблемы.
Конечно, в теории Михаил Второй мог ткнуть пальцем в любого из депутатов, но заранее непопулярная фигура просто не наберет голосов в зале. А Маниковский был полон мрачных предчувствий насчет состава новой Думы.
На самом деле, многие критиковали императора за то, что он вообще допустил прямое, всеобщее, равное, тайное голосование на выборах – пресловутую «четыреххвостку», от которой так яростно отказывался прежней царь Николай Второй. Говорили, что это ошибочное решение императора, что Россия не готова к этому. Указывали на то, что в аграрной стране, которой Россия еще долго будет оставаться, в парламенте большинство наберут именно те партии, которые поддержат крестьяне, или как сейчас модно говорить – аграрии. Причем большей частью именно сельская беднота, раз уж ей дали равные права на голосовании. Со всеми вытекающими отсюда катастрофическими для государства последствиями.
Есть ли у Михаила Второго своя стратегия по данному вопросу? К сожалению, граф Маниковский мог лишь догадываться о ходах и планах императора, поскольку тот не всегда считал нужным делиться своими мыслями и проектами с главой российского правительства. Что самого Маниковского весьма злило и оскорбляло. Вот с той же своей сестрой Ольгой, местоблюстительницей и канцлером Ромеи, он наверняка куда более откровенен, а уж юная императрица Мария, как представляется графу, о планах царственного мужа знала вообще практически все. Порой ее явная осведомленность в неизвестных Маниковскому вопросах была весьма раздражающей.
А став августейшим шефом Императорской Службы спасения, она вообще развернула бурную деятельность, невзирая на свою беременность. ИСС и весь Минспас фактически вышли из подчинения Маниковского, став надымперскими структурами в прямом подчинении императора Единства. Как и МИД, и Минобороны, и Мининформ и даже Росромрезерв. Что означало вывод из управления правительством огромных резервов и ресурсов.
Вот, кстати, и стоящий рядом граф Кутепов может знать о планах Михаила Второго больше, чем глава русского правительства. Конечно, ведь он возглавляет Императорский Ситуационный центр, а не какой-то там Совет министров Российской империи!
Алексею Алексеевичу порой казалось, что штат Ситуационного центра по численности может сравниться со штатом всего его правительства.
Понабирали зачем-то аналитиков и прочих координаторов, да столько, что те занимали несколько корпусов в Кремле! А также всех тех, кто служит в Петровском путевом дворце, в Марфино, в Гатчине, в Ялте, в Мелласе, в Константинополе, на Мраморном острове, на острове Христа и даже в Риме!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Одних телеграфных и телефонных проводов идет теперь в Кремль целая куча, не считая радиостанций.
Сидят, надзирают.
Злило ли это графа Маниковского? Еще как!
Порой казалось, что ни одно важное событие, ни одно важное решение и ни один серьезный документ в империи не проходил мимо внимания этой структуры, которая официально ни во что не вмешивается. Но поступающие время от времени указания, а то и одергивания, говорили о том, что царь держит руку на пульсе и следит за происходящим. Даже, скорее, именно надзирает.
Император явно извлек урок из печального опыта своего царственного брата, который нередко пускал дела на самотек и часто оказывался вообще без связи с внешним миром. Михаил Второй ни на минуту не оставался вне, как он любил выражаться, зоны связи. В любом месте, где бы он ни находился, рядом с ним был дежурный офицер Ситуационного центра, а в поезде, на яхте и на дирижабле были радиостанции, не говоря уж о его дворцах, резиденциях и командных пунктах.
Так что Маниковский сомневался, что ситуацию с предстоящими выборами император не держит под контролем и не готовится к ней. Тем более что в его распоряжении весь аппарат Министерства информации и все таланты банды сумрачного гения пропаганды графа Суворина. А эти подметки на ходу отрежут и продадут тебе же, но по двойной цене. Да еще и спасибо скажешь.
Но с другой стороны, Маниковский слабо представлял себе, как Михаилу Второму удастся избежать формирования по итогам выборов радикально-социалистической пятой Госдумы, которая вполне может установить в России такое левацкое правительство, что все проблемы Николая Второго с четвертой Госдумой покажутся детскими шалостями.
Так что граф испытывал даже какое-то злорадное предвкушение от предстоящих выборов и очень хотел бы посмотреть на выражение лица Михаила Второго, когда он узнает разгромные для него результаты выборов! Это станет закономерным итогом всей ошибочной политики царя.
И хорошо, если после этого обойдется без Гражданской войны.
Нет, конечно, все эти лозунги о служении и идеи освобождения дадут царю и его партиям какой-то процент голосов, но граф не верил в то, что им удастся набрать большинство в парламенте.
Вообще же, политикой нового императора были недовольны очень и очень многие. Слишком радикальные реформы он затеял, слишком круто взял, слишком многих ущемил и обидел.
Даже то, что Михаил Второй не стал включать в состав России все завоеванные земли, а вместо этого создал Ромею, вызывало раздражение и недовольство у многих из тех, кто рассчитывал получить доступ к новым ресурсам сейчас и особенно после того, как осенью пройдут выборы и будет сформировано новое правительство. А тут оказалось, что и Ромея вне ведения этого правительства, да еще и объединенные министерства, вроде Минспаса и Росромрезерва, уплыли со всеми ресурсами и возможностями делать на этих ресурсах хорошие деньги. Плюс еще и великая княгиня Ольга Александровна установила жесткий контроль над денежными потоками в Ромее, не давая заинтересованным лицам перенаправлять эти потоки себе в карман.
Разумеется, самым сложным и скандальным был Манифест о земле, фактически национализировавший всю землю в империи, и установивший ограничения на максимальные и минимальные размеры земельных участков, и прямо запрещавший владение сельскохозяйственными угодьями лицам, которые не занимаются аграрным производством.
Нет, слово «национализация», конечно, не совсем подходило под определение проведенной реформы, поскольку все бывшие землевладельцы получили от государства «компенсацию» в виде пятипроцентных облигаций госзайма на всю сумму, в которую был оценен национализируемый участок по рыночным ценам. Более того, все желающие могли обменять свои облигации на какие-то государственные активы и концессии на такую же сумму. Но, во-первых, далеко не каждый вообще способен к какому-то предпринимательству. Во-вторых, этим беспокойным делом надо заниматься, а не ездить в Ниццу на воды или попивать наливочку в саду, как привык. В-третьих, активы государство не раздавало просто так, а обязательно требовало «план развития», в котором надо было четко указать, как будет использоваться, к примеру, полученный участок промышленного назначения, что на нем будет построено и так далее. И, с одной стороны, государство всячески приветствовало тех, кто вкладывал свои облигации и живые деньги в новые проекты, и даже устанавливало различные льготы, в том числе и налоговые, но, с другой стороны, если в установленные сроки на участке не будет построен оговоренный объект и он не начнет работу, то участок вновь отходил государству, причем безо всякой компенсации со стороны казны.
