— Вы ранены, брат-капитан? — спросил сержант Тирус.
Агемман встряхнул головой, сглатывая подступившую к горлу желчь. Без изоляции его шлема мерзость гнезда ксеносов была почти что невыносимой.
— Нет, — ответил Агемман, скрывая ужас от затянувшегося вторжения разума повелителя улья, сплюнув на расплавленные кости зверя убитого Картало.
Тирус кивнул и Агемман был благодарен ему за то, что тот отвернулся.
Тело первого капитана было крепким, но когти лорда демонов сильно потрепали его. Даже совместные усилия магистра кузницы и апотекариона ордена не смогли полностью исцелить столь смертельные раны.
Агемман проглотил боль и направился в сторону Картало. Даже в моменты, когда библиарий палил из штурмболтера и прорубался сквозь стаи тиранидских существ, его капюшон пылал от невидимой и напряженной битвы с разумом тирана.
Какой высочайший навык требовался, чтобы вести войну в обоих мирах, духовном и реальном? Смотреть, как воин сражается с таким мастерством, можно было лишь с воодушевлением и смирением.
Столкнувшись с яростной атакой по трем направлениям, повелитель улья отступил обратно в бассейн, издав ревущий вопль животного отчаянья. Агемман не был псайкером, но даже он понял, что существо взывает к помощи.
Монстроидальное существо дернулось в бассейне, распространяя волну вонючей жидкости поверх палубы. Его вздутое брюхо набухло отвратительными опухолями, словно тысячи яиц, внезапно высыпавших на поверхность прыщами.
Споры лопнули, выплескивая пенящиеся, гротескные, родившиеся комки на пол инкубатора. Термагаунты сучили когтями в куче, извиваясь подобно личинкам.
— Слишком мало, слишком поздно, — сказал Агемман.
Как только ловушка захлопнулась, терминаторы первой роты прорубились сквозь них непримиримо, безостановочно и без сожаления.
И снова Агемман встретил взгляд повелителя улья.
В это раз, отражение показало ему собственное, неумолимое желание увидеть тварь мертвой.
— Убить его, — произнес он.
Первый взрыв распорол вдоль борт «Последнего освобождения». Вспышка вулканического света выплеснулась из изрытой ямами поверхности, разливая неоново-яркий рисунок полыхающей плазмы.
Корабли ульи, парившие рядом с умирающим скитальцем, были скованы его обреченностью, вползающим чувством опустения и путаницы. Огромное количество радиации, испускаемое в пространство, срывало кожистую обшивку-шкуру с их костей, словно пепел в огненном шторме.
Убийство повелителя улья повергло гештальт ксено-сознания в пароксизм противоречий. К моменту, когда наиболее могущественные умы достигли контроля над триллионами взаимосвязанных существ, было слишком поздно, чтобы спастись.
Один корабль улья оторвался от обреченного корабля повелителя, но его жалкая, умирающая туша стала легкой добычей для пушек «Мести Валина». Его выпотрошенные останки уже дрейфовали в безбрежном космосе.
Второй и третий взрывы, спустя минуту, устремились к поверхности скитальца, и пересекающиеся линии огня прорезались сквозь его обезумевший остов, напоминая рождение сверхновой изнутри.
Сикарий наблюдал за смертью «Последнего освобождения» с чувством смешанного удовлетворения и упущенной победы. По любым меркам, это была героическая битва, достойная занесения в списки побед с честью и гордостью.
— Ты удивил меня сегодня, Северус, — сказал он, наконец.
— Могу сказать тебе тоже самое, Катон, — ответил Агемман.
— Как так?
— Не секрет, что наше понимание «Кодекса Астартес» всегда разнилось.
— Действительно. Дипломатично, но так. К чему ты клонишь?
— Сегодня ты воспользовался учениями «Кодекса Астартес», так, как обычно это делал я.
— Тогда почему же я чувствую себя вторым?
— Сегодня я увидел возможность и воспользовался ею, — ответил Агемман, — здесь больше нечего сказать. Ты поступил бы также, будь ты на моем месте.
— Возможно, — допустил Сикарий.
Агемман был прав в своих утверждениях, кроме одного критичного факта. Только терминаторы могли пробиться к гнезду повелителя улья.
— Нет никакого возможно, Катон, — сказал Агемман, — ты великий воин, может быть один из самых великих, что видел Ультрамар за тысячелетие, но я еще не настолько стар, чтобы удивить тебя.
— Конечно, нет, — улыбнулся Сикарий.
— Я капитан Первой роты, Регент Ультрамара, и я еще не порос мхом настолько, чтобы не измениться, когда необходимо.
— Как и я, — согласился Сикарий.
Грэм Макнилл
Ториас Теллион
Око Возмездия
Не переведено.
Ториас Теллион: Око возмедия
Побережье Макрагг-сити прело под небом цвета чистой кости, озаряемое солнцем, похожим на разогретый бронзовый диск. Конечно, не квинтарнская жара, за что уже можно было быть благодарным, но уже близко напоминала её.
Ториас Телион кивнул сержанту Кетану, и они вытащили хромированный контейнер с боеприпасами из кузова «карго-6», который был припаркован возле двух «Громовых ястребов», отдыхающих на площадках Эванестуса.
— Сейчас поосторожнее, — сказал Телион, когда они заносили тяжёлый ящик внутрь боевой машины. — Эти патроны для болтеров «Сталкер» сделаны по спецзаказу.
— Я не один из твоих сопливых неофитов, — рявкнул Кетан, мотнув головой в сторону отделения скаутов, сидящих вдоль фюзеляжа. — И я не первый раз загружаю «Громовой ястреб».
— Это очень чувствительные, тончайшим образом настроенные смертоносные заряды, которые не потерпят твоего грубого обращения, — сказал Телион, когда они установили груз в специальный раздатчик, встроенный в палубу.
Пальцы Кетана изобразили один из скаутских жестов.
— Осторожнее с такими знаками, — усмехнулся Телион, когда они вернулись за последним ящиком. — Я мог бы не правильно тебя понять и сделать что-нибудь неподобающее случаю.
Площадки были наполнены галдящими голосами, шумами механизмов и шипением пара. Орбитальные корабли садились и взлетали, следуя строго контролируемому расписанию, выхлопы атмосферных самолётов наполняли пространство вспышками и шумом. Пара транслифтеров с полудиска Гелиона пришвартовались площадкой выше, высаживая толпу истовых паломников. Другие корабли прибывали из более отдалённых мест, привозя на Макрагг ещё больше паломников, рабочих и переполненных надеждой кандидатов.
Одетые в синие сюртуки вооружённые провосты сопровождали всех прибывающих, совмещая функции проводников и охраны. Они проследят, чтобы все добрались до финала своего паломничества в Храме Исправления. Некоторые из прибывших несли узлы со своими скудными мирскими пожитками, но большинство прибыло на Макрагг совсем налегке, из личных вещей имея только то, во что были одеты.
— Загружаешь боеприпасы самостоятельно, Телион? — окликнул капитан Фабиан, появившись на погрузочной площадке «Громового ястреба» третьей роты. — «Акципитер» не будет нас ждать.
Такие слова капитан мог бросить младшему по рангу, только если вес его собственного опыта значительно превышал заслуги этого офицера. Телион встретился взглядом с Кетаном, сержант отвёл глаза, пытаясь скрыть ухмылку.
— Заставь вон тех завершить погрузку и давай отправляться, — сказал Фабиан, указав на грубых сервиторов с увеличенной мускулатурой и пневмоусиленными манипуляторами.
— Если это не имеет особого значения, то я бы предпочёл не доверять свой груз их неуклюжим рукам.
— Я не буду задерживаться из-за того, что ты так боишься за свои патроны, — проворчал Фабиан. — Давайте загружайте и полетели.
Телион кивнул, сходни боевого корабля Фабиана поднялись, гудя пневматикой. Двигатели начали вращаться, набирая обороты. Кетан открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Телион одёрнул его.
— Не надо ничего говорить, — предупредил он Кетана. — Он всё ещё наш капитан, а мы с тобой сержанты.
Кетан согласно кивнул, и они вернулись к «карго-6». Телион схватился за последний ящик, но внезапно остановился. Что-то на противоположной платформе привлекло его внимание. Что-то необычное.
Там собиралась колонна из порядка шести сотен паломников, чтобы, минуя ворота в Сервианской Стене, продолжить свой долгий путь в горы.
— Ты слышал капитана, — сказал Кетан, когда Телион отпустил ящик. — Давай уже погрузим это скорее.
Телион уставился на толпу на противоположной платформе. Лица паломников светились изумлением от видов сердца Ультрамара. Они таращились на сверкающую мощь Крепости Геры, зубчатое величие Каструма, Сенаторские Залы и древнее строение великой Резиденции. Взгляд Телиона зацепился за одного человека, выпадающего из общей картины.
Выбритая голова, худощавое телосложение. На грани истощения.
