Скитарий подошел к повозке, осмотрел тело принцепса и выдал что-то кодом.
— Что ты сказал? — запинаясь, спросила Калли.
— Он еще жив, — ответил скитарий. Задрал голову и издал из аугмиттеров длинный и сложный поток кода.
— Просто убей нас, — зло буркнула Голла.
— Убить вас? — переспросил скитарий. — Я только что вызвал спасателей. Вы — Мобилизованная двадцать шестая?
— Д-да, — ответил Ларс Вульк.
— Мы перехватили кодовую передачу одного из вашего отряда. Дженни Вирмак. Мы так поняли, что принцепсу из Темпестуса крайне требуется срочная эвакуация. Мы отреагировали немедленно. Принцепс слишком ценен, чтобы его потерять.
Калли поднялась на ноги.
— Так вы из Темпестуса? — спросила она.
— Конечно, — ответил скитарий, отрываясь от тщательного осмотра принцепса. — А что? Вы приняли нас за врагов?
— Вроде того, — сказала Голла Улдана. И разревелась.
— Кто здесь главный? — спросил огромный скитарий.
Калли устало сотворила знамение Механикус:
— Замстак, Калли, исполняющая обязанности командира, Мобилизованная двадцать шестая. — Потом добавила: — Сэр.
Скитарий хмыкнул:
— Вольно, Замстак. Скорее всего, получишь за это медаль.
>
Если он собрался умереть, то здесь, похоже, было самое подходящее место: объятое всепожирающей яростью войны, кругом махины, их окутывает неистовое пламя, словно те шагают по поверхности солнца.
Но если он и собрался умереть, то смерти не забрать его просто так. Он преисполнится кровавой ярости, давшей ему прозвище, и выпустит ее до последней капли в ненавистного врага.
Его левая рука сразила злобно хрипящего «Владыку войны». Правая — убила завывающего «Разбойника». Ноги крушили бурлящие полчища вражеской пехоты. Он не обращал внимания на раны и дым, струящийся, словно победные вымпелы, из пробоин на изрытой шрамами металлической коже.
Геархарт сверился с тактическим комплексом. Хоть они и не сломали вражеский строй, но заставили врага отвернуть — отвернуть так, чтобы тот потеснился к северу.
На губах Геархарта заиграла улыбка.
<Когда пожелаешь, Борман>, — передал он.
Первый принцепс прислал подтверждающий сигнал. Перевооружившись и дозаправившись, ударная группа Бормана надвигалась на вражескую линию с юга — сзади.
Улыбка Геархарта стала шире.
Вот теперь будет ярость.
10011
Длинной величественной процессией махины прошли через ворота Ореста Принципал и поднялись по улицам к Кузнице и Марсову полю. На их возвращение вышли посмотреть немногие. Горожане по приказу лорда-губернатора сидели по домам. Махины возвращались, и должна была наступить развязка.
Кордон Имперской Гвардии вокруг Кузницы почтительно расступился при появлении первых махин. Их корпуса были изрыты шрамами и пробоинами. Гордые военные знамена и вымпелы побед на орудийных конечностях были обуглены и изодраны. Группы ударных летательных аппаратов, похожие на стаи птиц, проносились мимо марширующих великанов.
«Инвиктус Антагонистес», почерневший, израненный, но по-прежнему царственный, шел первым. Он миновал пустое Марсово поле и остановился перед главными воротами Кузницы. И включил свой боевой ревун.
Огромные главные ворота Кузницы медленно открылись. Одинокая фигурка, облаченная в черные одежды, выступила на солнечный свет, гордо и с высоко поднятой головой. Он не собирался убегать или прятаться.
Энхорт вышел на безбрежное открытое пространство один. Он шагал, пока не остановился прямо перед огромным «Владыкой войны». Две фигуры встали лицом к лицу, разделенные размерами.
Энхорт поднял взгляд на махину, возвышающуюся над ним. Он мог прочесть о ее мужестве, о ее вере, о ее подвигах в тысячах щербин и пробоин, которыми была покрыта ее броня.
Энхорт опустился на колени и склонил голову.
>
В кабинет лорда-губернатора вошел Крузий. Алеутон осенил себя знамением шестерни.
— Исполнение закончено, милорд, — сообщил экзекутор. — Инвикта избавила Орест от опасности.
— Как вы и обещали.
— Я смотрю, вы прекрасно позаботились о моем фамулюсе, — улыбнулся Крузий.
Зонне подошел к экзекутору и коротко поклонился.
— Зонне — старательный мальчик, — ответил Алеутон. — Вам следует им гордиться.
— Я всегда им гордился, — произнес Крузий. Он перевел взгляд обратно на лорда-губернатора. — Кузница спокойна, милорд. Кризис можно считать предотвращенным. Грядут выборы нового адепта сеньорус. Я бы поставил на Кейто. Еще вы должны знать, что со священного Марса отправлен флот Механикус. Его прибытие ожидается в течение трех месяцев. Магосы проведут полную чистку и проверку данных Орестской Кузницы, чтобы удостовериться, что никакой… никакой ереси не осталось.
— Тогда в духе полной открытости, — ответил Алеутон, — я должен сообщить, что по моему приглашению к Оресту также отправлена флотилия Имперского Военного Флота, чтобы удостовериться, что ситуация находится под контролем.
— Меньшего я и не ожидал, милорд, — произнес Крузий.
— Вы использовали слово «ересь», экзекутор. Следует ли понимать, что данные, давшие начало кризису, оказались несостоятельными?
— Очевидно, что глава архивов фальсифицировал большую часть данных, чтобы обосновать свои утверждения. Мы никогда не сможем сказать точно, что он изменил, так что истинность всех данных будет считаться сомнительной.
Крузий покинул кабинет губернатора. Зонне шагал рядом. Еще нужно было сделать много дел, в частности подготовиться к отлету. Крузий понимал, что ему придется связаться с магистром войны Макаротом и дать полный отчет о действиях Инвикты на Оресте. Магистр войны будет, как бы выразился Зонне, «писать кипятком».
В вестибюле стояла Этта Северин, ожидая приглашения лорда-губернатора для отчета о задании.
— Вероятно, мы больше не увидимся, экзекутор, — сказала она.
— Скорее всего, нет, Этта. Мне было приятно познакомиться.
— Для меня это было поучительно.
Крузий повернулся, чтобы уйти.
— Экзекутор?
— Да, Этта?
— В откровениях было гораздо больше правды, чем все желают признать, не так ли?
— Я, пожалуй, не смогу это прокомментировать, мамзель.
Она улыбнулась и покачала головой:
— Ответ настоящего экзекутора.
— Магос Толемей устроил заговор ради достижения личных целей, Этта. Это был не благородный крестовый поход.
— Даже если так, не может ли случиться, что он использовал истину, чтобы добиться желаемого?
— Знание — сила, мамзель. Толемей знал это. Иногда это слишком могучая сила. Время от времени даже великая истина должна быть принесена в жертву ради всеобщего блага.
— Как сейчас, Крузий? — спросила она.
— Я, пожалуй, не смогу это прокомментировать, Этта, — ответил он.
>
Калли Замстак с вещмешком через плечо вошла в двери своей маленькой квартирки в Мейкполе. Все вокруг казалось нереальным. Обыкновенность окружения выглядела необыкновенно. До нее доносился запах готовящейся еды и голоса детей, играющих на лестничной площадке.
— Стеф?
В квартире было пусто. Похоже, здесь уже много дней никто не появлялся. Калли положила вещмешок и сняла куртку. Коснулась небольшой золотой медали на цепочке вокруг шеи и обнаружила, к своему ужасу, что в какой-то момент ее приключений маленькое колесико из темного золота переломилось пополам.
Она увидела конверт, лежащий рядом со щелью для писем у двери. Официальное сообщение из Магистратума.
Калли вскрыла конверт.
«С прискорбием ведомство Магистратума вынуждено сообщить, что во время стандартной биометрической проверки в Провальной Пади Стефан Замстак пришел в беспокойство, оказал сопротивление аресту и напал на офицера Магистратума. Офицер был вынужден применить оружие…»
Калли села — листок с сообщением хрустнул в руке — и заплакала.
>
Двое мальчишек играли в Саду Достойных. У них был жестяной титан, красный с золотом, которого они притащили из какой-то лавки в коммерции. Мальчишки заводили его и пускали по дорожкам сада.
Трррк! Трррк! Трррк!
Цинк какое-то время наблюдал за ними. Он почти вспомнил, что должна напоминать эта игрушка. Цинк взялся за метлу и начал подметать дорожку. На лужайках щебетали зефириды.
По улицам прокатился рев горнов. Цинк поднял голову. Огромные корабли снова плыли над городом, затмевая небо. У него было ощущение, что что-то закончилось, но он не знал — что.
На негнущихся ногах, малым ходом, Цинк двинулся по дорожке, занимаясь своим делом.
