резко отталкивает своего дядю от брата и оттаскивает подальше. Немного тяжело дыша, Майкл тычет пальцем в Терренса, из чьей хватки он мгновенно вырывается, и со злобой смотрит на него.
— УБЕРИ ОТ МЕНЯ СВОИ ГРЯЗНЫЕ РУКИ! — со злостью во взгляде вопит Майкл.
— А вы не смейте трогать моего брата! — грубо требует Терренс.
— Жалкая пародия на папашу! Ненавижу тебя, мразь! НЕНАВИЖУ! ПРОСТО ЗА ТО, ЧТО ТЫ — СЫН МОЕГО ГЛАВНОГО ВРАГА, ИЗ-ЗА КОТОРОГО Я БЫЛ ЛИШЕН ВСЕГО, ЧТО МОГЛО ДОСТАТЬСЯ МНЕ. ТОЛЬКО МНЕ!
— Это ВЫ считайте, что он — ваш враг, который виноват во всем! На самом деле во всех бедах виноват только один человек — это вы сами. Если бы вы делали хоть что-нибудь для того, чтобы заслужить похвалу, то получили бы желаемое.
— ТЫ МНЕ ЕЩЕ ПОГОВОРИ МНЕ, МРАЗЬ! Клянусь, ты сдохнешь самым первым, когда я прикажу своим людям покончить со всеми МакКлайфами. А в лучшем для меня случае твой братец отправится за тобой следом.
— А в лучшем для НАС случае было бы хорошо, если бы вы либо сдохли, либо отправились за решетку, где провели бы остаток своих дней.
— СЕЙЧАС ЖЕ ЗАТКНИСЬ, СКОТИНА!
Только Майкл пытается приподнять руку и залупить Терренсу сильную пощечину, как Эдвард, стоя за спиной у своего дяди, перехватывает ее, и со всей силы отталкивает этого человека от брата.
— ДОВОЛЬНО, ДЯДЯ! — грубо и громко бросает Эдвард. — У нас нет времени и желания выслушивать ваши чертовы речи. У нас только одно требование, ради которого мы сюда и приехали. Освободите девушку, которую ваши люди наглым образом увели у меня из-под носа. СЕЙЧАС ЖЕ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ!
— Ах да. — Майкл, немного успокоившись, с хитрой улыбкой аккуратно поправляет воротник рубашки и прическу. — Я почти что забыл про эту милую блондиночку… Забыл, что она сидит взаперти одна-одиношенька и ждет своей смерти.
— Я предупреждал вас, что если с ней что-то случится, и она будет в ужасном состоянии, когда мне удастся увидеть ее, то вам придется дорого заплатить за это, — сухо заявляет Эдвард, буквально убивая Майкла своим ледяным взглядом. — Пусть хоть один волос упадет с головы Наталии по вашей вине или вине любого из тех гадов, что здесь работают. И клянусь, вы — трупы!
— Что, мальчик мой, переживаешь за свою бывшую? — усмехается Майкл. — Наверное, все эти дни рвал на себе волосы от мысли, что ничего не мог сделать ради ее спасения.
— Серьезно, дядя Майкл, сейчас же приведите сюда эту девушку, дабы мы убедились в том, что она жива и здорова, и вы не додумались сделать с ней ничего плохого, — сухо требует Терренс.
— Возможно, мои люди немного побили бы ее, но этой девчонке повезло. — Майкл начинает гордой походкой расхаживать перед глазами буквально убивающих его своими ледяными взглядами Эдварда и Терренса. — Знайте, парни, хоть и говорят, что блондинки — глупые, безмозглые курицы, у которых в голове только лишь мысли о волосах, ногтях, косметике и одежде, мисс Рочестер является исключением из этого правила. Поначалу эта девчонка вопила во весь голос и буквально билась в конвульсиях. Однако потеряв своего защитника и оказавшись в моем доме, она смекнула, что ей никуда не деться. Практически не оказывала сопротивление, не пыталась сбежать и вела себя в целом хорошо. Хотя иногда эта белокурая красавица все же могла огрызаться и язвить и действовать всем на нервы. Лично меня она доставала уже после пары минут простого разговора.
— По-моему, это вы достали ее, — сухо бросает Эдвард. — Потому что стоит поговорить с вами несколько минут, как хочется просто удавиться или застрелиться. Ну или хотя бы начать зевать или глядеть по сторонам.
— Да, Эдвард, и как ты мог встречаться с такой девчонкой целых три месяца? Или ради ее нереальной красоты и шикарного тела ты закрыл глаза на то, какая она капризная и невоспитанная девка, которая далека от того, чтобы быть настоящей леди? Отец с матерью ничему не научили Наталию. Вот занялись бы ее воспитанием и не отвязывались бы от нее крупными суммами денег на карточке, эта красавица была бы гораздо вежливее и уважала старших.
— Будьте уверены, дядя, она прекрасно воспитана и умеет быть не только грубой, громкой и дерзкой, но еще и нежной, женственной и мягкой.
— Человек, как правило, выбирает себе кого-то под стать. Ты всегда был невоспитанным быдлом — и выбрал себе такую же лишенную всех хороших манер девчонку, которая орет громче, чем маленький ребенок. Чем мой братец, который, будучи младенцем, орал так, что все стены дрожали, когда хотел жрать или ходил в грязных подгузниках.
— Так, все! — громко отрезает Эдвард, сжав руки в кулаки и борясь с желанием что-нибудь сделать с Майклом. — Прекратите заговаривать нам зубы! Либо вы по-хорошему приводите сюда Наталию, либо я разнесу здесь все к чертовой матери и найду ее, где бы ваши гады ни заперли ее.
— Только не надейся, что ты сможешь так просто забрать ее отсюда, — хитро улыбается Майкл. — Мои люди уже с нетерпением ждут момента, когда смогут поиграть с этой шикарной блондиночкой, которую я отдам им на растерзание. Особенно сильно этого ждет мой дорогой Юджин.
— Пусть только этот больной козел подойдет к ней и посмотрит на нее — клянусь, я выколю ему глаза и кастрирую его.
— Ой-ой, какой наш мальчик грозный и невоспитанный, — с иронией усмехается Майкл и тихонько цокает. — Нехорошо, малыш, нехорошо…
— Лучше не злите меня, дядя. Я не уйду отсюда без этой девушки, которую хочу видеть ЖИВОЙ и НЕВРЕДИМОЙ!
— А на этот раз тебе и не удастся уйти из моего дома. Так, как ты делал это каждый раз, когда приходил сюда. У меня еще есть что сказать тебе и твоему братцу. Даже твоей бывшей, которой будет интересно послушать то, что я хочу рассказать.
— У нас, черт возьми, нет никакого желания слушать ваш бред! ЗАСУНЬТЕ СВОИ РАССКАЗЫ В СВОЮ СТАРУЮ ЗАДНИЦУ! МЫ НЕ ХОТИМ ЗНАТЬ НИЧЕГО! МЫ ХОТИМ, ЧТОБЫ ВЫ ОТПУСТИЛИ НАТАЛИЮ И РАЗ И НАВСЕГДА ОТЪЕБАЛИСЬ ОТ НАШЕЙ СЕМЬИ! ВОТ ЧТО МЫ ХОТИМ!
— Уверяю, ребята, вам будет очень интересно послушать историю про секреты, связанные с семьей МакКлайф. То, что вам пока что еще неизвестно.
— Полагаю, ничего хорошего мы не услышим, — сухо говорит Терренс, закатив глаза и скрестив руки на груди. — Если учесть то, как «задушевно» началась наша с вами беседа. Какое «удовольствие» мы получаем от того, что разговариваем с нашим «любимым» дядюшкой.
— Ох, черт, Терренс, какой же ты надоедливый и
