Обычный патруль. Все в порядке.
— Повелитель? — позвала женщина-офицер, которую он невольно и неофициально повысил, только из-за того, что она была рядом в момент убийства.
— Да?
— Капитан Калеб… активен, сэр.
Он ждал недолго.
Очистка не была несчастным случаем или простым сбоем. Системы тревоги биоатаки внутри ангара не включились, что исключало наличие реальной угрозы. На пусковой палубе сохранялся вакуум, входы были лишены щитов и открыты пустоте. На немногом оставшемся в ангаре оборудовании мерцал тонкий налет ледяных кристаллов, окрашивавших металлические десантно-штурмовые корабли морозной патиной.
Корабли еще не были заправлены. Это исключало наиболее очевидный выход, даже если бы двигатели удалось запустить в холодном вакууме.
У Калеба Валадана было множество достоинств, которые делали его эффективным лидером, однако терпение определенно не входило в их число. Кто-то, находящийся где-то, попытался убить его на собственном корабле. И этот кто-то должен был очень скоро за это заплатить.
Он медленно пересек пусковую палубу, цепляясь магнитными захватами подошв. Добравшись до огромных дверей, он провел рукой по заиндевевшей стали, смахнув быстро образующуюся ледяную пыль.
Эти двери невозможно было прорезать или разрубить. Не стоило даже беспокоиться о риске разгерметизации оставшейся части корабля. Двери ангара были колоссально толстыми, с сердцевиной из плотных металлов. Их проектировали для сопротивления всему, что могло бы угрожать кораблю.
Под шлемом снова зачесались шрамы от клейм. Самый свежий — нанесенный в шестой раз за такое же количество дней, чтобы сдержать регенерацию — все еще причинял боль. Яйца Богов, он бы все отдал за возможность почесать его.
Калеб убрал руку, и кристаллы мерцающего инея поплыли в безвоздушном пространстве.
— Мародеры, — произнес он по воксу ближнего радиуса. — Если мы не можем пробить себе путь внутрь, значит, пробьем его наружу.
Вариэль наклонил голову. Этого он тоже не ожидал.
Напоминающие жуков далекие фигуры братьев, спотыкаясь, начали переход по лишенному гравитации ангару, крепко сцепляясь подошвами с палубой. Калеб двигался первым, от выхода на внешнюю обшивку его отделяли считанные метры.
Вариэль заставил себя разжать зубы. Эта роль была ему не свойственна, и он начинал терять терпение. Желай он командовать, давно бы уже бросил свой путь ради этого.
— Активировать защитные поля ангара, — сказал он.
Невыносимо. Совершенно невыносимо.
Калеб владел несколькими языками: от старобадабского до торгового наречия Зеницы Ада, которое обитатели станции использовали в качестве общего. И теперь он ругался на всех известных ему языках. Это заняло некоторое время. Затем он повернулся к своим людям. Керамит кроваво-красного и черного цвета уже посветлел от серого инея. Когда он пошевелился, наледь посыпалась с сочленений, словно пудра.
— Отделения Ксалиса и Дхарвана, отправляйтесь на дальний конец палубы и заряжайте «Поборник». Мы пробьем внешнюю обшивку.
— Сир…
— Ксалис, оглядись по сторонам. Оглядись, насладись этим прекрасным видом и задай себе вопрос, подходящее ли сейчас время для споров со мной.
Изображение на оккулусе затряслось, однако мостик располагался слишком далеко, чтобы до него дошла дрожь.
Основное орудие осадного танка «Поборник» было известно среди Адептус Астартес под названием «Разрушитель». Самое известное применение этого оружия было десять тысяч лет назад. Легионы-предатели пускали целые полчища этих машин под ногами божественных титанов, чтобы пробить стены Дворца Императора.
Когда картинка оккулуса заполнилась летящими металлическими осколками, которые вырывались из дыма, Вариэль облизнул зубы в рассеянной задумчивости. Он гадал, сколько Корсаров погибло в ходе реализации этого неосмотрительного плана по спасению, и подозревал, что чрезвычайно много.
— Закройте глаза, — предупредил Талос.
Их капсула попала в подбрюшье корабля недалеко от носа, и они оказались относительно близко к своей цели. Октавии никогда не доводилось по-настоящему наблюдать, как охотятся Повелители Ночи и как на них реагируют остальные. Члены экипажа, мимо которых они проходили, не выдерживали и бросались прочь при первом виде незваных гостей. Не имело значения, для чего они убегали: чтобы скрыться или поднять тревогу. Первый Коготь не давал им времени сделать ни то, ни другое. Болтеры гремели и дергались в твердой хватке, всаживая массореактивные заряды в спины и ноги бегущих людей. Тех, кто корчился на полу, приканчивали гладиями и ножами — быстрый удар, аккуратный разрез.
Некоторые из людей, которых они миновали, были нострамцами. Они все до единого падали на колени перед воинами Восьмого Легиона, вознося хвалу и благодарность за возможность узреть столь могущественное напоминание об уничтоженном родном мире.
Повелители Ночи двигались быстро и эффективно. Один из них постоянно целился из болтера, прикрывая остальных. Глядя на это, было сложно поверить правде о том, что они ненавидят друг друга.
Она не слышала их переговоров, только щелкающие сигналы болтовни по каналу вокса. Повелителей Ночи никак нельзя было назвать бесшумными — доспехи рычали достаточно громко, чтоб разбудить мертвого — однако они не были лишены и изящества.
Рядом двигался Септим с пистолетами в руках. Марук сопел и пыхтел, крепко прижимая лазган к вздымающейся груди. Пес, самый низкорослый из всех, старался просто не отстать. Его изуродованное лицо было напряжено от усилий. Он использовал дробовик как трость, и она снова поймала себя на том, что гадает, сколько же ему лет.
Трон, корабль смердел. Она молилась о том, чтобы кто-нибудь планировал его почистить, если предполагается, что впоследствии они будут здесь жить. Они не раз проходили мимо прилипших к полу полусгнивших мертвых тел.
На всем, что было сделано из металла, присутствовал сырой налет из сажи и ржавчины.
«Завет» был холодным, темным и зачастую промозглым. Но этот полностью соответствовал матросским легендам о кораблях Архиврага. «Пагубное наследие» до самой своей болезненной сердцевины было кораблем Хаоса. Она уже тревожилась относительно связи с духом машины и того, насколько будет оскорблена душа корабля к моменту их встречи в конце этого путешествия.
— Закройте глаза, — предупредил Талос.
Ее звали Эзмарельда.
Она была погружена в аммиачную смесь из насыщенной питательными веществами слизи, которая уже давно стала зловонной, и скопившейся за половину десятилетия собственной мочи. На ней не было одежды, только чешуя, сделавшая кожу более жесткой, и навигатор была слепа, если не считать способности всматриваться в Море Душ.
Ее обиталищем была темная комната, пол которой переходил в чашеобразное углубление, где она плавала, дрейфовала и гуляла в зависимости от настроения. Края смрадного бассейна были слишком высокими, чтобы она могла до них дотянуться, и удерживали ее в яме с собственными отходами. Она услышала вошедших, и уродливое лицо задергалось туда-сюда. То, что было ртом, склеилось и издавало лишенные слов звуки, в которых для всех, кроме нее самой, не было смысла.
Увидев ее, Октавия ясно увидела собственное будущее. По мере течения веков все навигаторы страдали от деградации. Она знала об этом. Но это…
Первый Коготь направился вокруг бассейна, и Эзмарельда попыталась отследить их движения по шагам бронированных сапог. Она не могла знать, что прямо на нее были направлены пять болтеров.
Септим прикрыл рот, хотя его глаза были закрыты. Марук развернулся, чтобы проблеваться, хотя, что бы ни попало в бассейн, тот бы уже не стал хуже. Пес ничего не сделал. Либо он никогда ничего не видел, либо привык к подобному. Как обычно, он глядел на Октавию.
У Октавии не было необходимости закрывать глаза. Она была единственным свидетелем и в какой-то мере радовалась этому. Это дело касалось только навигаторов. Касалось настолько, насколько это вообще возможно.
— Мы можем ее использовать? — спросил Ксарл с треском вокса. Он не видел существа, однако его болтер отслеживал каждое движение.
Октавия не ответила.
Навигатор повернулась на звук голоса Ксарла. Эзмарельда пробралась через жижу при помощи утолщенных конечностей, пуская слюни и улыбаясь. Она оставила за собой в отвратительной мокрой слизи полосу воды и протянула вверх руки, которые уже начинали болезненно срастаться в когтистые ласты.
— Привет, — у навигатора был скрипучий детский голос впавшей в слабоумие бабушки, которая говорит так же, как в свою бытность маленькой девочкой. После единственного произнесенного слова по ее подбородку потек ручеек розовой от крови слюны. Казалось, ей не терпится поговорить, сказать больше, и ее явно не волнует, насколько трудно складывать слова.
