— Вам известно для чего я здесь? — поинтересовался он.
Снова раболепное кивание покрытых голов.
— Думаю, что да, повелитель. Вокс-сообщение было испорчено штормом, однако оно касалось генных хранилищ, не так ли?
— Именно, — кивнул Живодер. — И я не могу позволить себе впустую тратить время, — добавил он.
— Мы сопроводим вас к генным хранилищам.
— Благодарю, — улыбнулся Вариэль. В этом жесте было не больше теплоты, чем в его глазах, однако рабы зашевелились. Пока они шли по сводчатым коридорам, он отметил, сколько дополнительного осветительного оборудования установили техноадепты Тирана с момента захвата «Эха проклятия». Одним из наиболее заметных аспектов его преображения в «Пагубное наследие» было изобилие временно пристегнутых к стенам ламп, которые создавали куда более резкое освещение, чем мог вынести экипаж любого из боевых кораблей Восьмого Легиона.
Он был уверен, что это будет первым, что изменит Талос. Вариэль как-то из праздного любопытства посетил Черный Рынок. Не составляло труда представить, как те самые слуги Повелителей Ночи крадут светильники для личных нужд, торгуют ими, воруют энергетические ячейки или бьют лампы просто из злобы.
Коридоры были ужасно грязными, что и неудивительно. Вариэль давно привык к мириадам разновидностей порчи, которая охватывала малообслуживаемый корабль. К настоящему моменту Красные Корсары владели «Эхом проклятия» уже шесть лет, предоставив ему уйму времени, чтобы сгнить и покрыться грязью.
Через несколько минут Вариэль спокойно извлек свой болт-пистолет и пристрелил сзади всех троих проводников. Благодаря одеяниям вышло гораздо меньше беспорядка, разлетевшееся мясо осталось внутри, будто сырая каша в шелковом мешке. Останки троих рабов дергались, кровь из разорванных внутренностей медленно пропитывала одежду.
Боковая дверь скользнула, открываясь, и наружу выглянула офицер в форме.
— Мой господин? — ее глаза тревожно расширились.
— Твое звание? — спокойно поинтересовался он.
— Что случилось, повелитель? Вы целы?
— Твое звание? — снова спросил он.
Она подняла взгляд от разорванных тел, полностью появившись в дверном проеме. Пока она начинала отвечать, он разглядел эмблему.
— Лейтенант терциус, госпо…
Выпущенный Вариэлем болт врезался женщине в лицо, выбив содержимое черепа внутрь комнаты. Обезглавленное тело со странной аккуратностью согнулось и осело неподвижной грудой, не давая автоматической двери закрыться. Та несколько раз ударилась о лодыжку, пока Вариэль шел мимо.
До мостика было довольно далеко — несколько палуб — однако если он попадет туда, это решит все проблемы. Ему был нужен кто-то из старших офицеров. От этих отбросов просто не будет толку.
Не прошло и тридцати секунд, как, поднявшись на следующий уровень по лестнице для экипажа, он оказался лицом к лицу с пожилым мужчиной в одеянии с откинутым капюшоном. Кожа старика была желтой, и от него пахло раком, пожиравшим его изнутри.
Однако у него были черные глаза — сплошные зрачки без радужки.
— Мой повелитель? — спросил человек, отодвигаясь от пристально глядящего на него воина.
— Ajisha? — произнес апотекарий. — Ajisha Nostramo?
Рувен отрывистым жестом отогнал слуг. За годы служения Магистру Войны он повидал множество дегенератов и в гораздо худшем состоянии, однако всегда считал прислугу Этригия особенно омерзительной. Их служба новому навигатору никоим образом не повлияла на его мнение.
Его чувства раздражала исходящая от них хлорная вонь, миазмы которой поднимались от пропитанных антисептиком бинтов. Как будто столь банальные предосторожности могли защитить от вызванных варпом перемен.
— Комната хозяйки, — шипели и шептали они причудливым свистящим хором. — Не для незваных гостей. Не для тебя.
— Прочь с дороги, иначе я убью вас всех. — Вот так. Яснее выразиться невозможно, правда? Для усиления эффекта он поднял посох. Искривленный череп ксеноса искоса уставился на них сверху вниз.
Но они не пошевелились.
— Впустите его, — раздался из настенного вокса голос навигатора. Слова подчеркнула дверь, которая с содроганием открылась на древних механизмах, отчаянно нуждавшихся в смазке.
Рувен вошел, отпихнув в сторону наименее расторопных.
— Здравствуй, навигатор, — произнес он. Дружелюбие было настолько фальшивым, что от него болели зубы. — Мне необходимо воспользоваться твоими покоями.
Октавия собирала темные волосы в обычный хвостик. Она не встречалась с колдуном глазами.
— Они полностью в твоем распоряжении.
В углу комнаты что-то зарычало. Рувен обернулся, осознав, что все-таки это была не куча брошенной одежды. Из оборванной груды высовывались обезображенное лицо и ствол дробовика.
— Пожалуйста, забери своего мутанта с собой, — усмехнулся Рувен.
— Так и сделаю.
Не произнеся больше ни слова, Октавия удалилась. Пес послушно последовал за ней, все это время не отводя от Рувена безглазого лица.
Когда они ушли, Повелитель Ночи обошел трон, обратив внимание на одеяло, которым была накрыта психочувствительная металлическая рама. Заинтересовавшись, он пригнулся и приложил щеку к металлическому подлокотнику. Холодно, болезненно холодно для смертного, но едва ли смертельно. Он вновь выпрямился с усиливающимся отвращением.
Эта женщина была ленивым созданием со слабым разумом. Им будет лучше без нее. Убить ее прямо сейчас — только разозлить пророка, однако от нее можно избавиться иными способами. Рувен никогда не испытывал трудностей с ведением кораблей через варп. При помощи силы воли колдовством можно было добиться того, чего навигатор достигал благодаря удачному витку генетики. Рувену не было нужды вглядываться в варп. Он мог просто пробить путь напрямик.
Трон был для него слишком мал, его проектировали для существ меньшего размера. Неважно. Он пришел из-за стен. Больше нигде на корабле не было настолько толстых перегородок между помещениями. Боевой крейсер нельзя было назвать тихим местом, однако в покоях навигатора было ближе всего к подлинной тишине.
Рувен уселся на пол, смахнув в сторону устроенный навигатором беспорядок. По полу покатились скомканные пергаментные страницы с незавершенными записями из журнала.
Наконец он закрыл глаза и забормотал слова безымянного наречия. Уже через несколько слогов он ощутил во рту вкус крови. Через несколько предложений у него заболели сердца. Вокруг подергивающихся пальцев обвилась колдовская молния. На керамите корчилась паутина коронных разрядов, напоминающих червей.
Текучая боль в крови вызвала на его безмятежном лице улыбку. Слишком много месяцев прошло с того момента, когда он в последний раз творил чудеса.
Дух машины корабля ощутил вторжение и отреагировал с подозрительностью змеи, свернувшись клубком. Рувен оставил искусственную душу без внимания. Он не нуждался в ее согласии или капитуляции. Он был в состоянии протащить этот корабль через Море Душ, что бы ни гнездилось в бьющемся сердце «Завета». По черепу прошлись цепкие пальцы сомнения, но он оттолкнул их с тем же презрением, какое выказывал навигатору. Усомниться значило умереть. Власть над незримым миром прежде всего требовала концентрации.
Корабль содрогнулся. И он мгновенно вновь стал самим собой, видя лишь то, что показывали его собственные глаза.
Он запыхался, дыхание было неровным, сердца колотились. Возможно, столь долго пробыв в цепях, он стал слабее, чем думал. Неприятное признание, пусть даже лишь самому себе.
Рувен собрался с силами для второй попытки и посмотрел на пылающий зал глазами другого воина.
Странствующий Десантник дергался, приподнятый над полом массивной лапой. Под давлением когтя керамит заскрипел, а затем хрустнул, и его рассекли зигзагообразные трещины. Грубо рассмеявшись, Гурон отшвырнул воина в сторону, не обратив внимания на то, как Странствующий сполз вниз по каменной стене. За мертвым воином осталась кровавая полоса. На его наплечнике была вычеканена декоративная надпись на высоком готике: «Тарас».
Впрочем, приходилось отдать им должное. Предсказуемость сделала их уязвимыми, но также продемонстрировала упорную стойкость. Одна половина штурмовых сил терминаторов направилась к генным хранилищам, а другая осадила реклюзиам Ордена, и поредевший гарнизон Виламуса разделился на две еще более малочисленные и слабые группы. Реклюзиам олицетворял собой сердце и душу Ордена. В часовне, где веками вершили суд наставники Странствующих, под защитой стазисных полей хранились реликвии Ордена. В герметичных криогенных хранилищах содержались тысячелетние запасы геносемени.
