Впереди брат-сержант рубанул по воздуху завывающим цепным клинком, и Странствующие Десантники заполнили коридор разрушительным шквалом болтов.
Разрывные заряды детонировали о многослойный керамит, осколки стучали по стенам, словно град гальки. Даже защищенные броней, Корсары рычали и ругались.
Первый Коготь держался за терминаторами, шагая след в след и предоставляя элите Корсаров продвигаться сквозь вражеский обстрел. В воксе раздалось хихиканье Ксарла, и Талос почувствовал, что и сам ухмыляется.
— Вы отлично справляетесь, братья, — поддел Сайрион Корсаров по закрытому вокс-каналу отделения. Смрад крови больше не ощущался, его скрывали резкий химический запах стрельбы из болтеров и пороховая вонь фицелиновой пыли.
— Сражайтесь! — взревел один из терминаторов с бесцветным гудением вокса. — Сражайтесь, бесхребетные нострамские ублюдки!
Первый Коготь не ответил, но из их шлемов раздалось слабое пощелкивание, выдававшее смешки, которыми они обменялись по личному каналу. Пока воин Корсаров перезаряжал штурмовой болтер, в его шлем с треском ударил заряд, расколовший оба клыка и вызвавший страдальческое ворчание.
Множество попадавших в цель болтов издавало такой же звук, как ливень, стучащий по крыше из гофрированного железа. Сквозь грохот Талос услышал, как сержант Странствующих Десантников выкрикнул старинный клич: «За Императора!».
Ах, шелест ростков ностальгии. Пророк вновь улыбнулся, хотя воин перед ним согнулся и рухнул на колени, наконец сраженный массированным огнем болтеров. В то же мгновение Талос сместился, скользнув в тень другого терминатора, разделив это живое и ругающееся укрытие с Меркуцианом.
— В атаку! — Гурон выкрикнул приказ двумя голосами, когда встроенный в горло вокалайзер принял эстафету от поврежденных голосовых связок. Его воины рванулись вперед, опуская болтеры и занося энергетические палицы.
— Надо бы всюду брать этих дураков с собой, — предложил Сайрион.
— Кровь… — прошептал по воксу Узас. — Кровь Кровавому Богу…
Ксарл наугад выстрелил из-за громады терминатора, которого использовал в качестве щита. Талос и Меркуциан присоединились к нему, и пророк рискнул выглянуть из-за наплечника своего невольного защитника. Он увидел, что Странствующие Десантники отходят, сохраняя идеальный порядок, бросая погибших, но все еще отстреливаясь огневой мощью половины отделения.
Упорные псы эти Странствующие Десантники.
Их сержант был повержен, его ноги безвольно вытянулись, но он прикрывал своим телом двоих присевших за ним воинов. Воины волокли его назад, паля через плечо и добавляя свой огонь к педантично размеренному треску его пистолета.
Один из них попал в Гурона. Все услышали глухой удар нашедшего цель болта и взрыв реактивного заряда о броню. Военачальник отшатнулся назад между членами Первого Когтя. В это мгновение он успел проклясть Повелителей Ночи за очевидную трусость, и в презрительной усмешке на его лице читалось то, что он понял истину. Ему было отлично известно, что под череполикими шлемами все они улыбались.
Мгновение прошло. Гурон снова бросился в беспощадное наступление, поднимая механическую правую руку, словно пытаясь предостеречь Странствующих Десантников, пока те не совершили какую-нибудь ужасную ошибку. Лучи восьмиконечной звезды на ладони сходились на зияющем почерневшем дуле огнемета, с которого капало бесцветное прометиевое топливо в самой грязной и зловонной сырой форме.
Странствующие Десантники, наконец, нарушили строй, но их отступающие фигуры превратились в застывшие силуэты в хлестнувшей струе белого пламени. Один из них выпустил химический поток из собственного огнемета, окатив двух Корсаров едкими брызгами жидкого огня.
Окруженные технологическими чудесами, заключенными в каждом из комплектов тактической брони дредноута, терминаторы спокойно двигались сквозь пламя.
Но Странствующие Десантники горели. Они ревели, умирая, и сражались, растворяясь, размахивая оружием, которое слилось с плавящимися кулаками. Сочленения доспехов разжижались и стекали под керамитовую броню расплавленной грязью. Последние Странствующие Десантники рухнули наземь.
Корсары пинками отпихнули горящие останки в сторону и двинулись дальше.
— Мы близко, — прорычал Гурон сквозь сжатые стальные зубы. — Так близко.
Он обернулся к воинам Восьмого Легиона, чтобы упрекнуть тех за жалкое проявление страха, подбодрить их для дальнейшего наступления и упорного боя, чтобы они смогли вместе добиться великой победы. Но когда он повернулся, в коридоре были лишь убитые им Странствующие Десантники. Пламя продолжало лизать открытые участки кожи. От болтеров остались лужи серого шлака, наполовину зарывшегося в камень.
Повелители Ночи исчезли.
В небесах над Виламусом собралось звездное скопление. Какое-то время Вариэль следил за встречей с наблюдательной палубы боевого корабля Корсаров «Венец несчастья», сравнивая скользящие крейсеры с акулами, которые собираются на первый запах крови в черной воде.
Это были его братья, а грозная армада представляла собой величайшее воплощение всего того, чего они совместно достигли. Под ними находилась их самая крупная добыча, лишенная энергии и защиты.
Мимо проплыла «Гордость Макрагга», еще один похищенный корабль, перекрашенный корпус которого горделиво украшали кощунственные медные символы. Вариэль несколько минут наблюдал за его движением, созерцая вырезанные на броне боевого корабля звезды Пантеона.
Палуба у него под ногами вибрировала — «Венец» трясся в верхних слоях атмосферы планеты, выходя на низкую орбиту. Он мог разглядеть на краю флотилии «Пагубное наследие», вокруг которого, почти как паразиты, кружился флот поддержки. Малые крейсеры напрягали двигатели, чтобы поспеть за кораблем, который огибал крейсеры Красных Корсаров, опустошая грозные батареи орудий на деактивированные орбитальные укрепления. Он был не одинок в этом озлобленном акте агрессии. Несколько кораблей следовало по собственным маршрутам, превращая ракетные платформы и оборонительные спутники в руины и обломки.
Фрагменты ненадолго вспыхивали в пустоте, безрезультатно разбиваясь о щиты «Наследия» и посылая по мерцающему энергетическому полю слабые калейдоскопические волны. Несколько крупных сооружений, отброшенных импульсом при разрушении, медленно и почти изящно падали в атмосферу. Вариэль наблюдал, как они горят и кружатся, падая на планету внизу и растворяясь в атмосферном пламени.
Он повернулся и почти сразу же обнаружил то, что искал. В центре армады располагалось копье с длинным наконечником — «Завет крови», полночь в пустоте. С увенчанной зубчатыми стенами кормовой замковой надстройки взирал крылатый череп Нострамо, безглазый злобный взгляд которого был направлен сквозь флотилию навстречу взгляду апотекария.
Вариэль все еще наблюдал за боевым кораблем Восьмого Легиона, когда начался технический кошачий концерт десантных сирен. Он отвернулся от окна, прикрепил шлем на место и настроился на свалку сталкивающихся и грохочущих голосов.
— Говорит Вариэль.
— Живодер, это Касталлиан.
— Приветствую, чемпион.
— Я пытался с тобой связаться, брат. Лорд Гурон преуспел, — шаги, удары и лязг на заднем плане. — Где ты?
— Я… В хранилищах геносемени все еще проявляются признаки периодической утечки при криогенном процессе. В таком состоянии мы не можем получать и хранить трофеи с поверхности.
— Что значит «все еще»? Я не понимаю.
"Нет", подумал Вариэль. "Конечно, не понимаешь".
— За последний месяц я зафиксировал не менее тринадцати записей о неприемлемой нестабильности хранилища нашего корабля.
— Апотекарий, мне нужно немедленное решение. Пока мы говорим, происходит развертывание сил Ордена. Защита Виламуса разрушена, и мы нужны на поверхности.
Вариэль позволил молчанию длиться десять долгих, очень долгих секунд. Он буквально слышал, как его капитан ерзает.
— Живодер?
— Я уничтожил сервиторов, ответственных за несоответствующие обряды обслуживания, чемпион. Тебе нечего бояться, Тиран тебя не осудит.
Последовала пауза.
— Я… благодарен, Вариэль.
— Касталлиан, мне нужно время. Мы — один из немногих кораблей, которые способны транспортировать похищенное, и у меня нет желания предстать перед лордом Гуроном и признаться, что из-за небрежности мы дали погибнуть четверти генетического сокровища, добытого с планеты под нами.
Очередная пауза.
— Я вручаю тебе свое доверие и свою жизнь.
— Не первый раз, брат. Я присоединюсь к вам во второй волне. Удачной охоты.
