он поднял глаза и широко улыбнулся. Когда он не сразу поднял руку, мы с Крисом уставились на него.
—Мальчики. — упрекнула Элизабет, когда папа продолжал дразнить нас. —если вы хотите быть великолепными мужчинами в своих летательных аппаратах, продолжайте. —
Папа и Крис закатили глаза, а затем ухмыльнулись друг другу. Но папа пошевелил рукой, и мы все уставились на монету.
Решка!
Я выиграл.
Под бдительным присмотром инструктора и отца я обошел самолет, проводя предполетную проверку. Затем я сел в кабину, пристегнул ремень безопасности, вытер руки о джинсы и начал читать с плаката на приборной панели.
Наполовину себе, наполовину вслух, я повторил каждый пункт в списке, как я это сделал: предполетный, полный; ремень безопасности, регулировка и блокировка; тормоза, протестированы и установлены; переключатель, вкл/выкл; и так далее.
Глава 404
Когда я закончил со списком, я молча просмотрел его снова, перепроверяя все. Наконец я впервые за несколько минут выглянул из самолета. Затем я проверил, чтобы убедиться, что рядом с пропеллером никого нет.
—Очистить полосу! — Сказал я.
Мое сердцебиение отдалось в ушах, когда я включил зажигание. Двигатель завертелся один раз, заглох, затем заревел. Когда я закончил контрольный список запуска двигателя, я нервно взглянул на пустое место рядом со мной, а затем глубоко вздохнул. После прослушивания метеорологической информации ATIS в последний раз я изменил радиочастоту на наземный контроль. Наконец, я настроил микрофон и нажал кнопку передачи.
—Пичтри Граунд, Сессна 4619 танго. (Пр.Пер. Готовьтесь, дальше такого будет приличное количество.) — сказал я самым профессиональным голосом, —запрашиваю разрешение на взлет. — Я нервничал, но знакомый ритм радиовызова привлек мое внимание. Я ждал, как мне казалось, целую вечность, но прошло, наверное, всего пять секунд.
—Cessna One Niner Tango, Peachtree Ground. — затрещало в моих наушниках. —Вы можете вырулить на полосу один шесть. Держитесь подальше от взлетно-посадочной полосы и контактной башни на 120,9 для взлета. —
—Пичтри грунт, «Сессна» один девять танго. — я ответил: —Понимаете, у меня есть разрешение на рулежке один шесть. —
Следующие несколько минут были как в тумане. Я делал все раньше, но всегда с инструктором, наблюдающим и слушающим, готовым взять на себя ответственность, если что-то пойдет не так. На этот раз я был один.
Наконец я получил разрешение на взлет с вышки и выехал на взлетно-посадочную полосу. Я не могу объяснить, какое нервное возбуждение я испытал, когда колеса самолета оторвались от Земли, но оно было пьянящим и почти подавляющим.
Я знаю, что это звучит банально, но в течение следующих пятнадцати минут я был на автопилоте; я делал то, что я узнал и практиковал так много раз. Когда я пролетел вокруг аэропорта, я позвонил в башню для разрешения на посадку. Как и было указано, я попал в шаблон после букового барона (Пр.Пер. Скорее всего терминология.) и начал мысленно просматривать свой контрольный список посадки. Вероятно, я слишком высоко взлетел на посадке -- самолет дважды подпрыгнул, но в остальном, я думаю, что сделал довольно хорошую работу.
Наконец, я вырулил обратно в FBO (Базу Операций Аэропорта). Затем я заглушил двигатель. Наконец я расслабился и огляделся.
Мое сердце билось со скоростью миллион миль в час.
Я только что летал на самолете!
Один!
Мой инструктор ждал меня, когда я открыл дверь самолета. Он пожал мне руку и поздравил. Джина бросилась ко мне и практически прыгнула в объятия. Когда я посадил ее, я поднял глаза и увидел гордое выражение лица отца. Я никогда не думал о том, чтобы заслужить его восхищение, но в тот момент это было самое важное, что я мог придумать.
Когда я вернулся к своей семье, Крис начал свой собственный предполетный осмотр самолета. Он пройдет через ту же процедуру, что и я. Джина цеплялась за меня все время, пока ее отец был в воздухе. Когда он вырулил на FBO и заглушил двигатель, мы все тоже захлопали и приветствовали его.
Папа и инструктор приняли необычное ликование с заключительным ритуалом наших сольных полетов: они отрезали Крису и мне рубашки. Мы оба знали, что это произойдет (мы носили старые рубашки), но все равно удивились, когда папа схватил меня и начал резать мою рубашку.
После этого мы вырулили самолет обратно на стоянку, привязали его и направились в FBO. Мы с Крисом усердно заполняли наши журналы, все время ухмыляясь. После этого Папа пригласил нас всех на обед, чтобы отпраздновать.
До конца мая мы с Крисом продолжим занятия в наземной школе и уроки пилотирования. К тому времени, как мы закончим инструктаж, у каждого из нас будет около пятидесяти часов налета. Мы все еще должны были пройти тест на знание летчиков FAA, а также практический тест нашего инструктора, но скоро мы будем лицензированными пилотами.
Мы с Джиной снова сдали экзамены, и нам обоим стало лучше. Ее оценка выросла с 1450 до 1490. Удивительно, но моя прыгнула с 1350 на 1470. Когда я рассказал об этом Кендалл, она была очень впечатлена (и очень рада за меня). Но потом я спросил о ее успеваемости. Смущенно, она сказала мне, что у нее 1600. Со второго раза, поспешно добавила она. В первый раз она получила только 1540.
1540? И она потом получила еще больше?!
Я удивленно покачал головой.
После того, как мы сдали экзамены, мы с Джиной начали всерьез изучать колледжи. Университет Теннесси должен был завершить свое новое искусство и архитектура здания, и их программа была одной из лучших в стране. Так что я действительно хотел посетить его. И вроде бы, у них даже не было команды по борьбе в университете.
Джина и я хотели пойти в колледж вместе, так что мы пытались найти школы, которые соответствуют трем критериям: хорошее обучение медицине или биологии, хорошая подготовительная программа, и университет нам обоим должен понравиться. Мы спорили из-за колледжей, но не могли договориться о большем, чем нескольких. На самом деле, я хотел поехать в Теннесси, а она -- в Калифорнийский университет. Таким образом, две школы сформировали ядро наших приложений колледжа.
