такую ленточку на бал-маскерад повязывает не только настроенная как следует повеселиться, не заходя далеко, светская дама, но даже иные молодящиеся старушки, до седых волос исполненные оптимизма и бодрости. Это бы еще ничего. А вот вторая, полосатая, желто-красная (именно о ней Томи и упоминала), означает нечто гораздо более
игривое, так как гласит «Готова к вольностям». А эти вольности, Сварог знал на личном опыте, в девяноста девяти случаев из ста заканчиваются в тех самых многочисленных будуарах, коих согласно давним традициям маскерадов полно на верхних этажах. И потому
эту ленточку наденет далеко не каждая — главным образом те дамочки, которых из светской деликатности принято именовать придворными ветреницами, хотя в обиходе, как легко догадаться, используются более смачные словечки.
Что это ей в голову ударило? Никогда прежде подобных номеров не откалывала, уж ей-то прекрасно известно, что полосатая ленточка по сути, недвусмысленный призыв всем и каждому: «Хочу в постель!». Что на нее такое нашло?
За плечом тяжко, словно пожилой морж, вздохнул Интагар. Обернувшись к нему, Сварог спросил тихо:
— В чем дело? Что это за наряд? Крестьянки всегда носят с корсажем рубашку или платье… А это больше на кабацкую танцовщицу смахивает.
— Ваше величество, — уклончиво сказал Интагар. — Мне по ничтожности моей совершенно не подобает судить…
— Повелеваю, — сказал Сварог холодным, истинно королевским голосом. — Ну?
Интагар откровенно мялся, но все же решился наконец:
— Ваше величество, маскерад, конечно — это вольности и раскованность, и этикет тут побоку… Все равно, своим дочкам я бы такое ни за что не позволил надеть.
— Они здесь, кстати?
— Да, обе. Я безмерно благодарен вашему величеству…
— Пустое, — нетерпеливо сказал Сварог. — Что не так? Ну?
— Ваше величество, коли уж откровенно… Если не считать украшения и маску, получится классический наряд портовой… девицы.
— Портовой шлюхи, вы хотите сказать? — нахмурясь, уточнил Сварог. Какие, к дьяволу, в порту девицы… Ах, вот оно что… Я как-то мало бывал в портах и на эту деталь внимания не обращал — хотя, если напрячь мозги, что-то подобное вроде бы и видел в Фиарнолле… То-то я схожих костюмов за все время заметил парочку, не больше…
— Вот именно, — угрюмо кивнул Интагар. — Это даже для маскерада малость… предосудительно. Нарядиться кабацкой танцовщицей — еще куда ни шло, а это уж чересчур. Да еще ленточка эта полосатая. На наших балах так себя ведут, тысячу раз простите, исключительно законченные оторвы. На императорском я впервые, порядков не знаю…
— Да и мне прежде на императорских такие наряды встречались крайне редко, — протянул Сварог. — И в здешнем многолюдстве их, как я говорил, два-три… — он зло выдохнул сквозь зубы. — Ну, а что тут поделаешь? Ее величество изволят развлекаться с ноткой предосудительности, а воля императрицы не обсуждается. То-то и родной дядюшка фыркал, как кабан в камышах…
Он глянул на цепочку танцующих, выгнувшуюся хитрыми изгибами так, что совсем неподалеку оставались Яна и ее кавалер, который, по заверениям Элвара, как прилип, так и не отлипает. Попытался опознать загадочную персону, но ничего у него не получилось — маска закрывала лицо целиком. Разве что по движениям ясно: не так уж и молод, не юный вертопрах какой, в зрелых годах. Полностью соблюден костюм Катарюса — здешнего персонажа комедии масок, во многом напоминавшего Пьеро: непризнанная творческая личность, порой поэт, порой художник, печальный романтик, не везучий и в жизни, и в любви, вечно вынужденный терпеть пинки и подножки от жизнерадостных нахалов вроде Бабитана или Гурамо, насмешки жестокосердных красоток. Селадонового цвета широкая блуза с кружевным жабо и рукавами до локтя, какую более всего любят художники, штаны в обтяжку, клетчатые, бело-черные (чисто сценический наряд, в жизни ни один творческий человек не наденет), черный пышный бант на шее, белоснежная маска, изображающая утрированно печальную рожу, красный колпак с белым помпоном на шнурочке, красные башмаки с загнутыми носками. Ну да, классический и законченный Катарюс — правда, в отличие от неуклюжего и нескладного на сцене Катарюса, облачившийся в его наряд незнакомец, по ухваткам видно, завсегдатай подобных увеселений, человек вполне светский. Танцует отлично, держится непринужденно, грациозен и ловок…
— Интагар, я уже привык, что вы знаете все на свете, — сказал Сварог. — Не подскажете, что это за хлыщ? Хотя, если это лар, вы знать его не можете, понятно… Или?
— Это не лар, ваше величество, — сумрачно откликнулся Интагар. — Это герцог Лемар собственной персоной.
От неожиданности Сварог и сам фыркнул почище натурального кабана, впился неприязненным взглядом. Как прилип, так и не отлипает… Едва выдастся момент склониться к ушку партнерши, болтает, болтает и болтает, наш известный мастер убалтывать… Сволочь такая, в бессильной ярости подумал Сварог, видя кокетливо воздетый к потолку взгляд Яны, ее игриво-отрешенную улыбку. Ну погоди, на Стагаре сгною, на Монфокон к чертовой матери отправлю, материалов на полдюжины плах и два десятка баниций…
Интагар произнес без выражения:
— Вообще-то мои парнишки могли бы его незаметно и быстренько изъять…
В его взгляде почудилось понимание и сочувствие — способные сейчас не утешить, а лишь еще более разозлить.
— Не получится, любезный мой, — вздохнул Сварог. — Права не имеете. Здесь имперская юрисдикция, и всем распоряжается лишь начальник охраны императрицы… Вам, увы, не по чину…
— А вам? — спросил Интагар. — Вы же начальник девятого стола? Или и вам в этом случае нельзя?
— Если подумать, можно… — задумчиво протянул Сварог. — В крайнем случае, выйдут легонькие межведомственные трения, вот и все, сущие пустяки… Но у меня нет здесь моих людей, я и не предполагал, что они понадобятся, у моей службы все же не те функции…
— Но вы же можете их вызвать?
Сварог обернулся и посмотрел на верного бульдога в упор:
— Вы полагаете, следует?
— Это же Лемар, — почти не промедлив, откликнулся Интагар. — С его, чтобы ему провалиться, чуть ли не колдовским умением убалтывать… А она совсем молодая и в некоторых смыслах, рискну заметить, от земных девушек мало отличается…
Сварог прекрасно понимал, какие мысли сейчас обуревают его верного костолома. Все знают, что жестокий и непреклонный бульдог начисто лишен обычных человеческих эмоций, но один-единственный пунктик у него все же есть, единственная слабинка: будь его воля, будь у него такая возможность, любую девушку бы уберег от опрометчивостей. Отец двух дочек, ага…
Сварог на какое-то время задумался над этой идеей всерьез. В конце-то концов здесь Томи, полноправная сотрудница девятого стола, самым официальным образом числящаяся на службе, так что с юридической стороной дела все в порядке. Если ей удастся выманить Лемара за пределы дворца, к подножию лестницы, где автоматически включаются ронерские законы… А
