в… обороне, милорд, — сарказм в его голосе не заметил бы только глухой.
— Однако я здесь, и мне ничего не остаётся, кроме как продолжить начатое. Я бы обратился к вам с предложением о заключении мира. И вы, герцог, я уверен, признали бы, что несколько неверно оценили ситуацию, и дали бы честное слово не затевать против меня новых… нехороших вещей.
Я выразительно посмотрел на герцога (насколько это возможно при моей физиономии), он выразительно посмотрел на меня. Мои глаза сказали: «я не поверю тебе ни на секунду». Его глаза ответили: «я скажу всё что угодно, но попытаюсь насадить твой мёртвый череп на пику при первой же возможности». Я пообещал: «сделаешь так, и на пике будет висеть твоя голова, и ты при этом будет в сознании, вечность! Я подобное обеспечить смогу». Герцог не поверил. Тем не менее мы друг друга поняли.
— Я даже не стану захватывать ваш замок и город, — продолжаю мысль. — Они мне совершенно не нужны.
Легко захватить. Даже удерживать в принципе возможно. Управлять этой землёй как? У меня управленцев для собственных нужд не хватает, пусть уже не так остро, но не хватает же! Дайте мне пул управляющего состава создать! Потом уже будем о завоеваниях размышлять. Сейчас новые земли для меня станут просто лишней головной болью. В отличие от большинства туземцев я не собираюсь просто переподчинять местных аристократов себе, оставляя старое законодательство и систему отношений. А пытаться купить чем-то Оливье, или другим способом получить его лояльность… Не знаю, разве что в вампира превращать, чтобы он сам здесь всё постепенно переделывал, готовя к моему приходу. Только нет у меня такого резерва, чтобы превращать всех подряд в вампиров. Только тех, от кого есть реальная польза.
— Не скрою, я предпочёл бы остаться при своём, — подтвердил Оливье.
— Замечательно! В целях похода я собираюсь использовать этот замок в качестве опорной точки. А держать осаду в чужом замке намного приятнее. Не нужно думать о том, как потом придётся делать ремонт.
Лицо Оливье в этот момент выражало весьма много, больше, чем можно выразить словами.
— Я могу предложить компромисс, герцог.
— Внимательно слушаю, милорд.
— Сейчас вас посадят под стражу. Мягко, в гостевые покои, например. Я очень надеюсь на ваше благоразумие, не хочется переселять вас в сырую холодную камеру. Военная кампания рано или поздно кончится. Я планирую её завершить в столице короля Йорвета. По окончании вы выплатите некоторую посильную контрибуцию, и мои войска покинут ваше герцогство.
Я замолчал. Оливье несколько секунд ждал продолжения и, не дождавшись, уточнил:
— И всё?
Киваю:
— Да. Мне ничего от вас не нужно, Оливье. Точнее, не так. Вы неспособны что-то ценное мне предложить. У вас нет ничего, что имело бы ценность в моих глазах.
На этом пришибленный герцог был отправлен под домашний арест. Я слегка лукавил, кое-что у герцога всё же было. Люди. Сейчас мои агитаторы уже расползались по его землям, предлагая всем желающим переселиться туда, где тепло, спокойно и хорошо кормят. Сначала будем работать уговорами, а потом я подберу благовидный предлог, чтобы просто сдёрнуть столько людей, сколько смогу ассимилировать. И с земель герцога, и с земель короля, мне без разницы.
Итог первого этапа кампании: герцог Круате побеждён, его войска разбиты, вассалы принуждены к подчинению. Город и замок мы взяли походя, никого, способного оказать хоть какое-то сопротивление, не нашлось. Большая часть войска противника уничтожена, раненые собраны и получают какую-никакую медицинскую помощь (собираюсь их тоже агитировать переходить под моё крыло), кто не успел разбежаться — пойман и загнан в концентрационный лагерь. Нет, не лагерь смерти, а лагерь, где они будут под контролем и наблюдением. Держать несколько тысяч человек в городе или крепости я не буду, пришлось немного исхитриться, превращая остатки их же полевого лагеря в свой. Пленников кормят и требуют только сидеть на месте и не буянить. И тоже агитируют.
Я не ожидал от агитации особого результата, но желающих оказалось достаточно много. У меня даже появился шанс наполнить приграничные земли вполне представительными гарнизонами, пусть из живых солдат, но солдат! Только службу надо поставить правильно, не как сейчас здесь устроено, а как профессиональную армию. Военная часть, где солдаты живут и тренируются, находясь на жаловании и довольствии, полном, деньги только на личные нужды. Ну и увольнения, и отпуска за хорошую службу, всё как положено. Иронично, на мой взгляд. Нежить в качестве основной ударной армии и простые люди в качестве пограничников и оборонительных частей. Единственная проблема — снова не хватает кадров, теперь придётся ещё офицеров всему учить. Это рано или поздно всё равно пришлось бы сделать, так почему не сейчас? Кадровый голод у меня будет (возможно) ещё годы тянутся.
Среди пленников был тяжело раненый барон Мариус Живан. Одно ядро в ставку командования всё же залетело, вырвав командующему руку и чудом не убив. Этим же ядром снесло голову лошади, и, падая, она придавила барону ногу. В общем, остался он инвалидом, но выжил. Крепок здоровьем Живан, оправдывает, так сказать, фамилию. Я сначала расспрашивал о нём, выяснив, что Мариус считается сильным командиром. Уважаемый человек, которому и титулованные особы не считают зазорным подчиняться. Редкое явление, надо отметить. Нет, не факт существования барона, а его титул. Если он такой уважаемый и крутой… То почему всё ещё барон? Почему ему не жаловали земли? И я за ним, откровенно говоря, больших заслуг не видел.
Впрочем, когда сюда шёл, расчёт на то и делал, что противник растеряется, не зная, как вообще противостоять мушкетёрам. Да банально не успеет ничего придумать. Что и получилось.
Поговорили мы с Живаном. Барон неплохо представлял своё положение и перспективы, но сотрудничать наотрез отказался. Принципиальный, лучше смерть, чем бесчестье. Что же, смерть так смерть, у меня появился новый вампир. К нему я и направлялся, он как раз должен уже немного в себя прийти. Мои личи закончили обелиск, наладилась связь с большой землёй. Там всё спокойно, приходил небольшой отряд, но как пришёл, так и кончился. А перед превращением у меня с Мариусом состоялся интересный разговор.
— Я превращу тебя в своего слугу, так что
