выкрикивая имя Снежка.
— Эй, Зак! — позвал его Томас, словно они были старыми друзьями.
Зак его проигнорировал.
— Я слышал, у тебя кошка сбежала, — продолжил Томас.
— Отвали! — пробормотал Зак.
— Что-что? — переспросил Томас.
Зак не стал повторять. Вместо этого он закричал: “Снежок!” — чуть громче, чем до этого.
— Снежок! — заорал в ответ Томас.
— Не надо! — завопил Зак. — Он испугается! Он никогда не вернется, если поймет, что вы тут.
— А что, если он вообще никогда не вернется? — поинтересовался Томас.
— Пошли, — потянула я его, — пошли.
— Что, если он уже умер? — не унимался он.
— Пошел ты, — огрызнулся Зак. — Откуда тебе знать? — И он двинулся в другую сторону от нас.
Дома Томас сразу пошел к холодильнику.
— Это он? — спросил он, показывая на странной формы сверток в белом пластиковом пакете.
Я кивнула.
Он вытащил пакет из холодильника и положил на столешницу. Звук раздался такой же, как от куска льда. Да, впрочем, он уже и был обычным куском льда.
— Поверить не могу, что он заставил тебя его упаковывать, — сказал Томас, развязывая один из множества узелков, которые я вчера сделала из ручек пакета.
— Это мое наказание, — объяснила я. — Я же его убила.
— Брехня, — отозвался Томас. — Ты даже водить не умеешь.
Тогда я подошла к нему поближе и приклонила голову на плечо.
— Да, ну и пакетов тут, — бормотал он каждый раз, снимая пакет и обнаруживая под ним еще один.
— Папа хотел, чтобы все было гигиенично.
— Три это гигиенично. А пять — это уже дурдом.
Наконец он добрался до пищевой пленки. Так уже можно было рассмотреть Снежка довольно хорошо.
— Ох, боже, — вздохнул Томас. — Это так грустно.
— Хороший был котенок, — добавила я.
Он кивнул.
— У него глаза открыты?
— Угу, — подтвердила я.
— А чего ты их не закрыла?
Я пожала плечами.
— Нужно их закрыть, — решил Томас.
— Нельзя, он же заморожен.
— Да ничего, — ответил он. — Мы его немножко разморозим, и тогда все получится.
— Времени нет, — предостерегла я.
— Конечно, есть! — Он обнял меня и нежно поцеловал пару раз в щеку. — Мы пока пойдем к тебе в комнату, а когда вернемся, он уже станет помягче.
— А он вонять не начнет?
— Не начнет, не бойся, — отмахнулся Томас.
— Ты уверен? — спросила я.
— Да, — прошептал он, наклонившись к моему уху.
Мы прошли ко мне в комнату, и Томас велел мне раздеться. Он стоял и смотрел на меня.
— А ты не будешь раздеваться? — поинтересовалась я.
Он помотал головой.
— Я хочу, чтобы ты была голая, а я нет. Я только джинсы расстегну, и все.
— Почему? — не поняла я.
— Потому что это сексуально, — объяснил он. — Это показывает, насколько сильно ты меня хочешь.
Мне показалось, что определенный смысл в этом есть, так что я согласилась. Когда я сняла всю одежду, он попросил встать меня на кровать на четвереньки.
— Зачем это? — снова не поняла я.
— Мне так хочется.
— Но я же не буду тебя видеть.
— Ты меня почувствуешь, — пообещал он.
Я сделала, как он просил, хоть это меня и смущало. Больше всего меня беспокоило, что он сможет рассмотреть всю мою попу. Я обернулась было, чтобы посмотреть на Томаса, но он велел мне стоять смирно. Он сказал, чтобы я смотрела вперед и не волновалась ни о чем. Я услышала, как он расстегивает молнию, потом почувствовала кожей его член. Он тыкался в место, где вообще не было никакого отверстия.
— Не туда, — подсказала я.
— Погоди, сейчас.
Наконец он нашел нужное место. Я возбудилась, когда он еще целовал меня на кухне, так что член вошел легко.
— О Господи, — услышала я его шепот. — Тебе хорошо?
— Да, — ответила я, хотя не была в этом уверена.
Не плохо, это точно. Я чувствовала точно то, что происходило — Томас держал меня за бедра, входил и выходил из меня.
— Ты скоро кончишь? — спросил он через минуту.
— Не думаю, — призналась я.
— Девушка должна первой кончить, — сообщил он.
— Не думаю, что у меня вообще получится.
— Почему?
— Не знаю, — ответила я. — Я умею кончать, только когда сама с собой.
Тогда Томас провел свою руку вниз и прикоснулся ко мне между ног. Из меня сразу же вырвался длинный вздох, хоть я и не собиралась так стонать.
— А так кончишь? — спросил он у меня.
— Да, — решила я.
Через несколько секунд таких его ласк я кончила. Еще один стон вырвался из моего рта, такой, словно голос у меня дрожал. Как же было хорошо кончать не одной, а с кем-то еще. Просто невероятно — я не единственная, кто знает, как доставить мне же удовольствие.
— Я сейчас кончу, — прохрипел Томас.
— Давай.
Я почувствовала, как он вышел из меня.
— Перевернись, — попросил он.
Я послушалась. Вместо того чтобы войти в меня снова, Томас сел передо мной на колени, начал смотреть мне между ног и мастурбировать. Сразу перед тем как кончить, он подвел член к моему животу и затем весь его залил. Даже в пупок сперма попала.
Кончив, он повалился рядом со мной на кровать.
— Можно платок? — спросила я.
— Погоди секунду.
— Мне нужен платок, — сказала я. Сперма щекотала мне живот. — На постель попадет.
— Ладно, — сказал он и пошел в ванную.
Вернувшись, он сам вытер меня салфеткой.
— Тебе понравилось? — спросил он.
— Да, — ответила я.
На самом деле я так и не въехала, понравилось мне или нет. Но когда он так спросил, уверенный, что мне понравилось, мне сразу захотелось с ним согласиться.
— В следующий раз я кончу тебе на грудь, — сообщил он.
— Ладно.
Я попыталась не выдать своей радости. Он хочет снова заняться со мной сексом, и мне даже не придется объяснять ему, почему я не девственница!
Томас скомкал салфетки.
— Пошли посмотрим, растаял он или нет.
Он не растаял. Но начал вонять. Томас заявил, что ничего не чувствует, но я поняла, что он просто не хочет признать, что ошибся.
— Нужно завернуть его обратно, — решила я.
— Слушай, — предложил Томас, — мы же можем засунуть его в микроволновку, секунд на тридцать.
— Ни за что, — отказалась я.
Он начал напоминать мне мальчишек в школе, которые постоянно рассказывали тупые шутки про животных, которых засовывали в посудомоечные машины и сушилки.
— Оставлять его с открытыми глазами — непочтительно, — заявил он.
— Ага, вот только в микроволновку его совать — еще более непочтительно, — парировала я.
— Нет, если мы это делаем для того, чтобы закрыть ему глаза.
Я задумалась. Я не знала, как поступить.
— А что, если он еще больше развоняется? — спросила я.
— Не успеет, — уверил
