в голову никогда не приходило, что тут может быть что-нибудь еще.
В классе мы с Дениз стали обмениваться записками. Она написала: “У мистера Джоффри есть подружка. Поверить не могу” — и пририсовала грустную рожицу с крошечной слезинкой на щеке.
Я ответила: “Ты уверена?” — и она прислала новую записку: “Да. Он наконец прочел мой гороскоп и сказал, что для его девушки все полностью совпало”.
“А что там было?” — поинтересовалась я.
“Что Близнецы в этом месяце будут сверкать невообразимой красотой и обретут успех в работе. Ох. Он прямо меня лицом ткнул в это место”, — писала Дениз.
“Может, он просто хотел, чтобы ты остыла к нему?” — предположила я.
“Нет, он хотел меня отшить, и пожестче”, — ответила она.
“Сочувствую”, — написала я в ответ.
Потом Дениз спросила, как у меня дела с мистером Вуозо, и я сказала, что все хорошо. Я не стала ей говорить, что он разозлился из-за моего интервью, и что вчера он меня напугал, и что, возможно, он в меня влюблен.
Дениз в ответ написала, что она мне завидует. “Тебе так повезло, — гласила записка, — постарайся выяснить, когда у него день рождения, и тогда я напишу ему хороший гороскоп”.
Вернувшись из школы домой, я сделала уроки. Потом включила телевизор и начала гладить. С тех пор как я лишилась подработки у Вуозо, папа начал платить мне за глажку его рубашек. Теперь он не носил их в прачечную, а давал мне по полтора доллара за каждую. Он сказал, что, если я буду плохо гладить, он снова начнет отдавать их в прачечную.
Каждая рубашка занимала у меня где-то пятнадцать минут, и, когда около шести раздался звонок в дверь, я обработала уже пять штук. Я пошла к двери, но, вместо того чтобы сразу ее открыть, сначала посмотрела в маленькое окошко, кто там. Увидев мистера Вуозо, я открыла окно и поздоровалась.
— Привет, — поздоровался он в ответ. По сравнению со вчерашним днем он выглядел гораздо спокойнее. — Можно мне войти?
— Не знаю, — сказала я. — Папа должен скоро прийти.
Мистер Вуозо бросил взгляд на часы.
— Думаешь? — спросил он. — Вообще-то еще рано.
— Может, так поговорим? — предложила я.
— Конечно, — согласился мистер Вуозо. Тем не менее мне показалось, что он немного расстроился.
— Все в порядке? — спросила я.
— Ну, — начал он, — я вообще-то пришел извиниться за свое вчерашнее поведение. Мне очень жаль.
— Да ничего страшного.
— Нет, — возразил он, — это не так. Я не имел права так с тобой говорить.
Я промолчала. Для меня не было счастливее минут, когда мистер Вуозо раскаивался в своих поступках.
Он глубоко вздохнул.
— А еще я хотел попрощаться, — сказал он.
— Попрощаться?
— Меня призвали, — кивнул он.
Я посмотрела на него сквозь стекло. Сегодня он стоял на ступеньках и, пока мы говорили, склонялся ко мне все ближе и ближе.
— Но война же закончилась, — не понимала я.
Он усмехнулся.
— Война-то закончилась, — объяснил он, — но гуманитарная помощь им все равно нужна.
Я все равно ничего не понимала. Папа ведь сказал, что мистера Вуозо скорее всего не призовут. Правда, вполне возможно, папа сам не понимал толком, о чем говорит. Он почти всегда говорил о вещах, о которых не имел ни малейшего представления.
— Вас что, даже убить могут? — спросила я.
— Не думаю, — успокоил меня мистер Вуозо. — Во всяком случае, я на это надеюсь.
— Я не думала, что вам придется уезжать, раз война уже кончилась.
— Для меня это тоже стало неожиданностью.
— Я не хочу, чтобы вы уезжали, — призналась я.
— Я вернусь, — пообещал он.
Я не знала, как мне на это ответить.
— Ну ладно, — решился он. — Пока.
Я смотрела, как он разворачивается и спускается по ступенькам. Когда он прошел уже половину дорожки, я закричала:
— Стойте! — и открыла дверь.
Он остановился и повернулся ко мне.
— Можете зайти, — сказала я.
Он подумал секунду, кивнул и пошел обратно к дому. За ним тянулся аромат его одеколона. Осмотревшись в гостиной, он плюхнулся в папино кресло.
— Иди сюда, — позвал он. — Посиди со мной.
Я не двинулась с места. Мне понадобилась где-то минута, чтобы привыкнуть к тому, что он снова стал со мной милым.
— Спасибо, что не рассказали папе про Томаса, — поблагодарила я.
— Томаса? — не понял он.
— Моего друга, который тут был вчера.
— О, — вымолвил он. — Я не очень хочу это обсуждать.
— Извините.
— Может, подойдешь поближе?
Я медленно сделала несколько шагов.
— Посиди со мной, — повторил он, похлопывая себя по коленям.
Как только я села, я почувствовала его член. Я понимала, что он снова хочет делать со мной всякое такое, и знала, что должна его слушаться, раз его призвали на войну. Правда, главным образом мне казалось, что я должна заняться с ним сексом, потому что уже проделывала это с Томасом, и мистер Вуозо был в курсе. Я боялась, если я откажусь, он спросит, почему же я с Томасом на это согласилась и чем он хуже его. А я не знала, как ответить на такой вопрос.
Я сидела у него на коленях, и скоро он начал гладить руками мою грудь. Сначала он задрал мне рубашку, потом лифчик. Затем он начал трогать грудь и ущипнул меня за сосок.
— Ой! — вскрикнула я, прикрывая рукой грудь. — Не делай так.
Он прекратил меня щипать, правда, очень странно при этом на меня посмотрел. Как будто я сказала что-то очень смешное.
— Ладно, — согласился он. — Буду делать что-нибудь еще.
Он велел мне встать на колени, потом расстегнул штаны и засунул член мне в рот. Сначала он сам двигал мою голову так, как ему нравилось, а потом убрал руки, и я уже делала все сама. Когда я начала сосать как-то не так, он взял меня за уши и еще раз показал, как надо делать правильно.
Через несколько минут он велел мне остановиться и встать. Затем он расстегнул на мне джинсы, и я сняла их, оставшись в одних трусиках. Потом он велел мне лечь животом на журнальный столик и вошел в меня сзади. Это было совсем как с Томасом вчера, когда я была голой, а он нет. Но только мистер Вуозо не ласкал меня, как Томас. Он только вдавливал мою голову в ковер.
Несколько минут мы двигались в такт, потом он вытащил член и приказал мне встать. Он уселся обратно в папино кресло и снова засунул член мне в рот. Я мужественно рассчитывала проглотить всю сперму, но в последний
