Видения обрушились на него, стоило закрыть глаза: ритуальное убийство и совершенное им возмездие, хлопок лейтенантского пистолета и безумное проклятие умирающего мага… Карусель смерти начала свое вращение. Сопящий насильник на еще теплом теле, оскал некроманта, вздувшиеся сизые внутренности, выпирающие из распоротого живота, и снова: кровавый треугольник, клочок ткани, прилипший меж отрезанных грудей, бьющийся в судорогах колдун…
Обрывок темного брючного материала, нелепо неуместный на обнаженном мертвом теле. И зловещий рисунок на траве…
Он спал, не чувствуя, как эманации Зла концентрируются вокруг него, сминая реальность, наполняя ее новым жутким содержанием.
С легким хлопком взлетела над телом и натянулась простыня. Уродуя белизну, ее поверхность прочертили быстро чернеющие линии. Ткань распалась на четыре полосы, продолжавшие висеть в воздухе без видимой поддержки. Так продолжалось секунд десять, затем одновременно, будто подчиняясь неслышимой команде, полосы скрутились в жгуты и упали вниз, обвив конечности спящего. В изголовье кто-то невидимый гнусно усмехнулся, и все замерло.
Сквозь кошмары пробился женский вскрик. Еще не понимая, где находится, Сергей рванулся на помощь, но доселе невесомые путы вдруг обрели железную прочность и отбросили его назад. По квартире пронесся низкий мощный гул. Стены завибрировали и покрылись трещинами, перегородка между комнатами начала распадаться на куски, открывая пролом в родительскую спальню. Разбился, усыпав пол осколками, застекленный эстамп. Упал книжный стеллаж, и книги ранеными птицами разлетелись по комнате.
Крики усилились, и Сергей с болью узнал полный страданий материнским голос.
— Отпустите ее, мерзавцы! — закричал он и забился в оковах, раздирая кожу на лодыжках и запястьях. — Идите сюда, псы шелудивые, я вам и связанный головы поотрываю!
Он кричал, осыпая невидимых грабителей бранью в надежде отвлечь от матери, взять на себя ее боль.
Пыль в проломе осела. Сергей застонал — увиденное не укладывалось в сознании. За проломом, распятый, вниз головой висел его отец. Он был еще жив — Сергей видел, как раскрывается в беззвучном крике его рот, как бьется о стену на глазах седеющая голова. Видел и ничего не мог сделать.
Голос матери смолк, и проем заслонила уродливая фигура. Роговые пластины, скрежеща, терлись друг о друга, когда демон согнулся, протискиваясь в его комнату; кривые чешуйчатые лапы давили разбросанные по полу куски штукатурки; крабьи клешни, заменявшие руки, сухо щелкали, пытаясь дотянуться до Сергея.
Демон навис над кроватью. Янтарные зрачки змеиных глаз светились в темноте.
— Жертва принесена, и путь твой будет в крови. — Невнятные слова рокочуще перекатывались в звериной пасти демона. — Первый шаг сделан.
Клешни сомкнулись на жгутах, удерживающих руки.
Рассеченные обрывки, шурша, стекли с постели. Демон повел плечом — над головой Сергея возник пропеллерно размытый воющий круг. Вой перешел в истошный визг — вращение ускорялось. В следующую секунду предмет ринулся вниз. Сергей отшатнулся, и в спинку кровати врезалось лезвие бритвенно отточенного боевого топора.
Демон издевательски расхохотался и перетек к двери, зыбко колыхнувшись подобно дымовому столбу. Сильные руки десантника вырвали застрявший топор, в два взмаха перерубив путы на ногах. Тяжелая поступь демона удалялась в направлении выхода. Сергей бросился за ним, но прихожая уже опустела.
Подняв топор над головой, Сергей распахнул входную дверь квартиры, готовый сокрушить любую преграду на пути к демону, и замер, упершись грудью в автоматный ствол.
— Положи железяку, парень, аккуратненько положи, медленно, — спокойно произнес все тот же старшина-омоновец.
Сергей отступил назад и выполнил приказ. Дом наполнился грохотом подкованных сапог. Подскочившие бойцы заломили ему руки за спину, несмотря на отсутствие сопротивления. В дверях возник давешний лейтенант.
— Свихнулся, милок, — спросил он Сергея, — или с самого начала мне мозги пудрил?
Ошеломленный Сергей не знал, что ответить.
— Выводите, — скомандовал лейтенант повисшим на Сергее милиционерам.
На лестничной площадке им уступили дорогу эксперты-криминалисты в штатском. Сергей поднял голову и встретил холодные изучающие взгляды. Так смотрит эпидемиолог на новую разновидность чумной бациллы.
— Не на того выпучились, кретины! — горько бросил Сергей.
Сопровождающие вцепились ему в волосы, пригнув голову и не давая возможности смотреть вокруг, чуть не бегом довели до уазика. Запихнув его в «стакан», они встали рядом, настороженно оглядываясь по сторонам. Никто не пытался отбить задержанного, и после нескольких минут напряжения охрана немного расслабилась.
— Третий час ночи, — пробормотал один из них, взглянув на часы. — Не спалось придурку, ядри его душу! Вторую ночь практически без сна!
Подъехала «скорая помощь», и из подъезда вынесли укрытые покрывалами тела. Сергей вскочил и приник к зарешеченному окну. Один из охранников злобно замахнулся прикладом:
— Что, паскуда, еще не насмотрелся?
В нескольких словах Сергей объяснил ему, чего стоит сам охранник и уровень его интеллекта. Омоновец взбеленился и полез в драку, но напарник его удержал.
— Он тебя по дороге размажет — смотри, какой бугай! Мне же тогда стрелять придется, а следователю он живой нужен: секта сатанистов не из трех уродов состояла!
Взбешенный охранник остыл, но время от времени продолжал коситься на Сергея, что-то бурча под нос. Сергей его больше не замечал, погрузившись в бурлящий водоворот памяти.
Он не видел, как ОМОН усаживался в ожидающий их ГАЗ-66, как уехали на «Волге» эксперты, не заметил, как тронулся УАЗ. В ушах бились финальные слова демона: «Первый шаг…» Сергей пытался понять, каким будет второй.
* * *
В отделении милиции, что у «Московских ворот», его обыскали и, отобрав брючный ремень и выдернув шнурки из ботинок, втолкнули в «обезьянник». Сергей безучастно сел на пол, уткнув лицо в ладони. Однако в покое его не оставили.
— Говорят, парень, ты родителей своих порешил? Че не отвечаешь, а? Невежливо! — Кто-то грубо пнул его по ребрам.
Сергей нехотя посмотрел на говорившего. Здоровенный, не меньше его самого детина блеснул набором золотых зубов.
— А еще я слыхал, что ты Сатане поклоняешься, Бога нашего хулишь!
— Шел бы ты, богомолец, от греха подальше, — закипая, посоветовал Сергей.
В воздухе камеры ответно разнесся гулкий нечеловеческий хохот. Силуэт уголовника заколыхался, и на его месте возник убийца родителей. Демон упруго присел, расставив клешни, словно приготовившись обнять Сергея. Раздвоенный язык мелькал среди хишно оскаленных зубов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
