Сестра положила на край кровати достойный нувориша халат и вышла, предпочитая не вмешиваться в процесс одевания.
Олег не замедлил воспользоваться предложением, и вовремя: в дверях, один за другим, появились трое мужичков тяжелой весовой категории. Коротко кивнув Олегу, они заняли места за накрытым столом.
— Здравствуйте, гости дорогие, — язвительно поприветствовал Олег бесцеремонных посетителей и присоединился к компании.
— И ты будь здрав, — согласился матерый мужичище с подернутыми сединой висками и иссеченным глубокими резкими морщинами лицом. — Кстати, о здравии…
Он покосился на вход и достал из кармана замшевой куртки початую бутылку коньяка.
— Наталья к Антонычу пошла, ворчать некому. Надо бы отметить выздоровление их подопечного… Что скажешь, командир? Прости, не знаю, как и звать-то тебя, — обратился он уже к Олегу.
— А подопечный уже выздоровел? — поинтересовался Кольцов, представившись.
— Ну, по сравнению с тем, какого мы тебя приволокли, так вполне, — согласился мужик и продолжил церемонию знакомства: — Меня, кстати, Иваном Петровичем зовут, можно и просто — Петровичем, не обижусь: это вот, — он показал на самого молодого из троих, — Сережка Зайченко, большой специалист в своем деле…
Парнишка покраснел и смущенно кашлянул в пудовый кулак. Длинные льняные волосы упали ему налицо. Он по-детски оттопырил губы и сдул мешающую прядь.
— Что-то ты, Петрович, нынче разговорился, — недовольно заметил он в ответ.
Кольцов не стал переспрашивать, о каком деле идет речь, понимая, что троица появилась недаром и объяснения все равно последуют.
— Ну и, конечно, наш командир, Дмитрий Сергеевич, — не обратив внимания на реплику Сергея, невозмутимо продолжил Петрович, — можешь благодарить: он-то и сообразил, что ты еще живой. Серега тебя уже хоронить собрался, долго жить будешь…
Лицо командира, лишенное признаков возраста, осталось непроницаемым, только в уголках губ чуть заметно мелькнула улыбка. Твердый взгляд серых глаз выдавал жесткий характер битого судьбой опытного бойца. Олег мысленно отметил три вещи: первое — не шеф, не папа и не начальник — командир, что отделяло присутствующих как от «братков», так и от обычных штатских; второе — если пришлось разбираться — жив он, Олег, или мертв, то где же следы случившегося — гипс, повязки, шрамы, наконец? И последнее — если это не тюрьма и не гражданская больница, то где же он и насколько свободен?
Словно подслушав его мысли, командир неожиданно мягким голосом произнес:
— Ты, Олег, не переживай. Поправишься — и можешь отправляться домой. Мы не бандиты, хотя правительство нам тоже денег не платит. Давай лучше о наших делах потом поговорим, когда на ноги окончательно встанешь. Заинтересуешься — и тебе работа найдется; нет так нет. Считай пока, что попал в санаторий для особо избранных. Кстати сказать, второго такого врача, как Антоныч — ты с ним еще познакомишься — вряд ли найти можно. С Натальей ты уже знаком. Они тебя выходили, им и спасибо. Ну, по пятьдесят грамм за выздоровление, и нам пора. — Командир поднял налитый Петровичем пластиковый стаканчик янтарного коньяка. По комнате поплыл густой аромат.
Олег присоединился к тосту. Минуту спустя посетители потянулись к выходу. Петрович дружески потрепал его по плечу, Сережка подмигнул, и Олег остался в одиночестве размышлять о недосказанном над остывающей отбивной.
Зачем приходили гости? Полюбоваться на его состояние? Не ахти и персона, чтобы им так интересоваться. Если не считать, конечно, последних событий…
Странная, однако, компания подобралась. Такие хорошо с оружием в руках выглядят, причем на любой стороне. Командир, к слову, работу предлагал… Любопытно, да информации мало. Ладно, первым делом действительно надо в себя приходить, а уж потом о работе думать.
Отбивная съелась чересчур быстро, и Олег пододвинул к себе нетронутую командирскую порцию.
От любопытства, как известно, кошка умерла. Поев и выкурив внеплановую сигарету, Олег задумался над происходящим. Зацепки нужны, зацепочки… А тут еще амнезия проклятая… Может, содержимое шкафа что подскажет? Олег окинул взглядом стол, залпом выпил обязательный больничный компот и еще раз сунулся в шкаф. На полочке нашлись техпаспорт и водительские права, но ключи от автомобиля отсутствовали. Связка ключей от квартиры и гелиевая ручка завершали экспозицию. Все принадлежало ему. Значит, ехал он на своем «Москвиче» и в гараж попал из дома, иначе ключ зажигания оказался бы в наличии — без него Олег из дома не выходил. Какого черта он поперся на Ленинградку? И зачем врезался в «Икарус», даже если тот на себя был не похож? Вопросы, вопросы…
Олег повторно вышел в коридор. «Будем считать, что правое крыло я уже проверил», — пробормотал он под нос и свернул налево. Параллельные плоскости стен, как им и положено, пересекались где-то в бесконечности, но на этот раз ему повезло — шестой по счету проем занимала раздвижная дверь лифта.
— Ага, — глубокомысленно сказал Олег и нажал кнопку вызова.
Реакции не последовало! Лифт или не работал, или без ключа не запускался, но само его существование вкупе с отсутствием окон на этаже говорило о наличии многих подземных уровней. Странновато для больницы… если это больница, конечно. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться о военном прошлом объекта.
Рядом с лифтом хлопнула створка двери, впустив в коридор кряжистого старика в белом халате. Не ожидавший встречи Олег оторопело спросил:
— Вы ко мне?
— К себе, — отрезал старик, нахмурив кустистые брови, — это моя территория, а ты — моя добыча. Марш в палату!
Несмотря на суровый тон отповеди, глаза старика насмешливо посверкивали.
— Значит, вы — Антоныч, а меня Олегом зовут, если вы еще не в курсе… Олег Владимирович Кольцов, — повторил он, словно ища поддержки в привычном уху сочетании звуков.
— В курсе, в курсе, — перебил его Антоныч, — топай давай. Шерлок Холмс доморощенный!
Похоже, с этим дедом не соскучишься.
Заставив Олега раздеться и лечь, Антоныч долго водил над ним ладонями, словно завзятый экстрасенс, затем вынес свой вердикт:
— Ну, жить будешь, а петь — в зависимости от количества выпитого… Коньяк Петрович притащил? Можешь не отвечать, сам знаю, что он.
Олег попробовал задать приготовленные вопросы, но Антоныч, не дав вымолвить ни слова, закончил монолог:
— Вопросы будешь завтра задавать. Нечего на сон грядущий мозги туманить. Они у тебя и так до сих пор набекрень. Сейчас я над тобой еще немного поколдую, и завтра будешь готов для новых подвигов. Чую, без них не обойдется.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
