него были мясистые черты лица и нос картошкой. Массивные челюсти играли желваками. Он был коротко стрижен и больше смахивал на наемника, чем на ворье.
Мару что-то произнёс. Его, конечно же, никто не понял.
— Иноземная погань… — неприязненно пробормотал крысовидный тип и сплюнул. Мару тут же кинул на него жесткий взгляд. На несколько секунд над клочком каменистого пляжа повисла мертвая тишина. Они играли в гляделки. Выжившим бандитам было не с руки оставлять каких-либо свидетелей, Мару просто хотел удушить тех, кто попортил все их планы, а Имельда…
— Еда, — улыбнулась она и ринулась вперёд.
— Узкоглазый твой, — рыкнул их явный предводитель, кидаясь на девушку, к которой он был ближе всего. Вот только жертва, как он полагал, оказалась вовсе не жертвой. С невероятной прытью для нежной девицы в мокрых громоздких вещах, которые, по сути, должны были замедлить ее движения, она увернулась от пары грубых ударов. Надеясь, на лёгкий исход, наёмник даже не попытался работать в полную силу. Он думал, ему удастся ловко вырубить неопытную нежную девчонку, а затем он придёт на помощь своему подельнику, и вместе они добьют иноземного чужака. Но его надежды разбились о сравнительно небольшой кулак с виду хрупкой девушки. С немыслимой для неё силой она впечатала его прямо в растянутый в ухмылке поганый рот убийцы и вора. Брызнула кровь, хрустнули зубы.
Мужчина, не ожидавший такого напора, потерял равновесие и свалился на спину, схватившись за разбитые губы. Рот наполнился кровью. Вся его былая удаль улетучилась, словно пар из горячего рта по зиме. Девушка запрыгнула на него, хищно скалясь прекрасной улыбкой на не менее прекрасном лице. Вот только именно сейчас, вблизи, он сумел разглядеть ее неестественно ясные глаза и хищный отблеск в зрачках, и эту чёрную краску, что разводами покрывала лицо.
Он не успел сказать ни слова. Успел лишь отнять руку ото рта, замахнуться, вцепиться в хищницу, чтобы скинуть с себя, но так и не скинул. Изящная рука совсем без загара быстрее схватила округлый камень и впечатала его прямо в висок неудавшемуся грабителю поезда.
Той сущности, что засела в Имельде и дарила ей свою силу, хватило всего одного движения, чтобы отправить здорового мужчину на тот свет, проломив тонкую височную кость черепа и обнажив желейную массу черепной коробки. Девушка счастливо слизала кровь с камня, буднично отбросила его в сторону. Она хотела было впиться зубами в его шею, но услышав приближающиеся шаги, обернулась. К ней стремительно приближался Мару с камнем в руке, оставив позади себя убитого вора. Его шея была сломана.
Моро́к не стал отказываться от еще одной добычи. Девушка поднялась и легко перешагнула через мертвеца. Она, не останавливаясь, стремительно кинулась на Мару, а тот довольно ловко ушел от неумелых, но яростных атак нежити. Мару не бил ее сильно, лишь уходил в сторону, сбивая ладонями спесь с Моро́ка. Это раздражало тварь, но отступать она была не намерена. Мару все пытался дотянуться до головы девушки камнем, но она не пускала его настолько близко, и мужчина уже начал уставать, когда как противница даже не запыхалась. Силы заведомо были неравными. В какой-то момент она выбила камень из руки мужчины, и уже ему пришлось начать защищаться. Вот только удары кулаков совершенно никак не беспокоили девушку. Ни крови, ни синяков, Мару даже из равновесия ее не смог выбить.
Он ловко увернулся от руки нежити в облике девушки, попытался зайти за спину, но неожиданно Имельда развернулась на пятках и оказалась лицом к лицу к мужчине так близко, как этого никто не ожидал. Она схватила его за горло и, сдавив, повалила на камни. Мару растерялся. Еще никогда он не проигрывал в рукопашных схватках… Но, стоит признать, с нечистью внутри мага он тоже сражался не часто… Вообще ни разу.
Он хотел было уже начать отчаянно бороться за свою жизнь, как Имельда вздрогнула, схватившись за голову, и зажмурилась. Она отпустила шею мужчины и завалилась в сторону. Мару перевернулся и кое-кое как поднялся, откашливаясь.
— Пошел прочь из моей головы, — рыча не хуже дикого зверя, Имельда каталась по камням, пытаясь перебороть того, кто засел в ее теле. С каждым разом выдворять его из своего сознания становилось все сложнее, а теперь, когда пала пелена Каила, Моро́к почувствовал больше свободы. Ведь эта многогранная защита выполняла много функций. И в том числе — удержание чужой сущности в ограниченных пределах, сдерживание кровожадных желаний…
Сейчас сдерживать было нечему, и Имельда единолично сражалась со своим внутренним демоном. В какой-то миг она замерла и расслабилась, устало лежа на камнях в мокрой холодной одежде. В этот раз она победила. Морок ушел, но все же навязчивое желание крови осталось.
***
— Тi app, makhi Imel’da.
Голова взорвалась криками и голосами из прошлого, и девушка сморщилась. Мару протягивал ей простую деревянную пиалу в виде полусферы.
— Не надо… — кое-как выдавила девушка, — Не зови так… — и она приложилась рукой к голове, зажмурившись.
Мару никак не отреагировал на эту ее просьбу, почти насильно он заставил ее выпить тёплый настой и отошёл. И что удивительно, девушке стало лучше буквально через несколько минут. Стало спокойнее.
Они были в лесу, вокруг была ночь, которую яркой звездой разрезал пылающий огонь костра. Им пришлось уйти от озера, ведь туда могли нагрянуть поисковые отряды и полиция. Рано или поздно пропавший поезд начали бы искать. По пути, ближе к вечеру, они наткнулись на небольшую речушку, которая тоже не замерзала. Они прошли прямо по воде, сбивая след, сколько могли. Точнее, сколько смог вытерпеть Мару. Они, итак, были в мокрой одежде, что за их дневной переход по еще заснеженному лесу заиндевела на них. Имельде холод не причинял никакого вреда, но все же было неприятно. Мару же мог заболеть, имея самое обычное человеческое здоровье. В итоге они выбрались на другом берегу и, здраво рассудив, что на ночь глядя в мокрой одежде лучше никуда не ходить, устроили привал недалеко от реки. Они соорудили пару лежанок из еловых ветвей. Вокруг был хвойный лес, лишь изредка попадались стволы лиственных растений. Идти по нему было не особо сложно, так как Имельда энергетическими импульсами расчищала дорогу, из-за чего под вечер она чувствовала себя словно выжатый лимон.
Побелевшие руки и
