часов назад, буквально прошлым вечером она еще сидела и разбирала научные труды для своей работы. И вот, наступило утро, а она уже на пути в столицу и ее ищут полиция и инквизиция. Ей нужно найти своего брата, узнать, что случилось с родителями и при этом не попасться властям. А что дальше… Там жизнь покажет.
Мару, по-прежнему сидя у ящиков, смотрел на девушку. Бледная и уставшая она все равно оставалась красивой. Он не показывал этого, но наблюдать за этой девушкой ему было приятно. Особенно за ее светлыми глазами. А еще его восхищал тот факт, что даже со всеми ее трудностями, она стойко терпела, не раскисая. Молча, принимала все, что с ней происходило, и шла дальше. Другой человек на ее месте уже давно сломался бы, но не она. Да, стержень в ней определенно имелся. Но Мару чувствовал, что еще немного и в нем пойдут такие трещины, которые не залечить уже никакими снадобьями. Ей бы побывать на его родине, залечить душевные раны, но Мару понимал, что даже если предложит девушке поехать с ним, она откажется. Как отказался бы и он сам, если бы ему нужно было помочь своему близкому человеку.
Наклонив голову, Мару продолжил разглядывать девушку и сам не заметил, как его сморил сон.
Глава 9
Имельда стояла в сенцах. Было холодно и тревожно. Она не видела сквозь дверь, но она знала, что там. Она не слышала криков, она слышала лишь завывания метели, но она все равно помнила, что именно случилось на том дворе. На ней была шаль, а ноги были босы. Сухой холод заставлял поджимать пальцы.
В дверь раздался стук. Странный. Не ровный, не четкий. А какой-то глухой. Словно кто-то неуверенно пытался забраться к ней в сенцы… Стук становился то громче, то стихал. Имельда нахмурилась и открыла глаза.
В грузовом вагоне было все так же темно и сухо. Только из окошек под самой крышей пробивался дневной свет. Кое-как поняв, что она уже не во сне, девушка сообразила, что стук доносится сверху. И это вовсе не иллюзия сна. Звук действительно был. С крыши посыпалась пыль. Имельда зажмурилась и с трудом села. Тело затекло лежать на твердой поверхности, а раненое плечо и рука так и вовсе почти не чувствовались. Она стряхнула с лица пыль, что нападала с крыши, и посмотрела на Мару. Тот не спал, но выглядел, как разбуженный. Он тоже смотрел на крышу. Они оба нахмурились. Не узнать этот звук было невозможно. Шаги.
— Воры? — только и произнесла девушка, поднимаясь на ноги вслед за Мару. Он выглядел более спокойным, чем Имельда. На нее начала накатывать какая-то не ясная паника, сердце заколотилось, как бешенное, разгоняемое адреналином.
Забравшись на ящики, девушка выглянула в круглое окошечко под крышей. День был пасмурный. В лесах еще лежал снег, голые деревья вокруг стояли серой неприглядной стеной. Как только девушка осмотрелась и привыкла к яркой серости дня, поняла, что поезд начал входить в поворот, и ей удалось увидеть то, что она только что слышала.
Пятеро, пригнувшись, торопливо передвигались по крышам поезда в конец состава. Как сейчас могла понять девушка, они с Мару находились где-то по середке всего поезда. Сразу за ведущим локомотивом всегда ставили все грузовые вагоны, а потом уже самыми последними были пассажирские — в количестве двух или трех.
Воры двигались к пассажирским вагонам. Имельда выругалась. Что бы ни задумали эти люди, ни к чему хорошему лично для нее это не привело бы. Она слезла с ящиков и вернулась на тот пятачок свободного пространства у двери. Имельда переглянулась с Мару. В их взгляде застыл немой вопрос «что делать?» и вообще стоило ли им что-то делать…
Вагон ощутимо тряхнуло. Из-под ног пол ушел в прямом смысле, и Имельда свалилась назад, стукнувшись головой о ящик. Перед глазами заплясали звезды в темных пятнах, брызнули слезы. Где-то рядом завозился такой же выбитый из колеи Мару, но в отличие от девушки он упал куда более умело, чем она, и поднялся сравнительно быстрее, ругаясь и поминая чертей и богов на своем языке. Он помог подняться на ноги Имельде, отошел и рывком отодвинул дверь вагона в сторону. Высунувшись, Мару всмотрелся в конец состава. Постояв так недолко он вернулся и произнес только одно слово:
— Khayak, — по интонации Имельда поняла, что он выругался. Она подошла и, держась за стену вагона, тоже выглянула. Из предпоследнего вагона валил дым и то и дело загорались яркие вспышки. Даже днем их свет был ослепляюще пестрым. На крыше сражались двое магов. Судя по всему — один был захватчиком, а второй — охраной или может не равнодушным попутчиком, вставшим на пути воров. В обозримом пространстве Имельда заметила еще двоих. Один находился прямо на крыше: распластавшись на ней, он свисал туловищем между вагонов, явно кому-то помогая. А второй стоял, пытаясь то ли помочь магу, то ли защитить от битвы того, что лежал…
Мару снова высунулся, но с другой стороны дверного проема, и взглянул вперед их движения. Впереди маячил низенький мост, что шел прямо над озером. Оно было не маленьким, поэтому, когда строили пути, не стали его огибать, а попросту сотворили переправу. Он шел всего в полутора метрах от водной глади водоема, который никогда не замерзал в свете аномальных температур глубоководных ключей. От озера всегда шел пар, а с невысокого моста свисали белые кустистые наледи.
В какой-то момент из яростной перестрелки практикующих вырвался яркий снаряд заклинания и угодил прямо в голову мужику, что стоял на крыше. Тот сразу же свалился с вагона. Мару и Имельда проводили его падение задумчивым взглядом, глядя, как тело на обочине железной дороги становится маленькой черной точкой.
Они вернулись оба в вагон, переглянулись. Мару пожал плечами, не зная, что здесь можно предпринять. Что им до ворья? Не их дело. Главное, чтобы к ним не пристали. Имельда явно была не в своей тарелке. Ее потряхивало, она, будто смотрела куда-то сквозь пол, хотя ничего серьезного не…
По крыше раздался звук бегущего человека, а следом за ним поезд вновь тряхнуло, но уже куда сильнее, чем в первый раз. Ящики снялись со своих мест,
