возбуждение немного ослабило голод.
Та легким движением губ обозначила улыбку, но взгляд ее оставался серьезным.
— Сейчас, Пайн, тебе может стать очень больно, — сказала Кабо, упираясь руками мне в грудь. — Но нужно терпеть. Ладно?
— Да, — кивнул я. — Действуй.
Несколько секунд ничего не происходило. Кабо замерла на мне, я продолжал скользить взглядом по соблазнительной фигуре и прекрасному лицу, больше всего жалея, что руки скованы стальными браслетами с короткой цепью. Очень хотелось положить ладони на бедра девушки. Или даже чуть повыше.
А потом мне действительно стало больно. Желудок словно наполнили лавой или расплавленным металлом, так что я лишь чудом не заорал и не стал дергаться.
— Терпи, дорогой, терпи, — зашептала Кабо, наклонившись к моему уху и сжав мои бока бедрами. — Не думай о боли.
Пытка продолжалась. Я скрипел зубами и со свистом втягивал воздух, а адское пламя в желудке и не думало затухать. Вдобавок меня затошнило.
— Уже очень скоро все кончится, — продолжала Кабо. — Ты молодец. Просто подожди еще немного.
Она потерлась щекой о мою щеку, и я заставил себя улыбнуться. Однако в следующее мгновение тошнота стала такой сильной, что я едва успел повернуть голову.
Из разинутого рта вместе с горькой желчью вырвалось облако бурой пыли. Оно замерло возле стены, а Кабо выпрямилась и нацелила на него ладонь. Сосредоточенная, нахмуренная, девушка боролась с проклятием, не позволяя ему вернуться в мое тело.
И у нее получалось. Крупицы пыли беспорядочно перемещались, само облако пульсировало и постепенно становилось меньше.
Я в это время жадно заглатывал воздух, наслаждаясь отсутствием сильнейшего голода, боли и тошноты.
Облако наконец растворилось. Кабо облегченно выдохнула и с тревогой посмотрела на меня.
— Как ты, Пайн?
— Сейчас — прекрасно, — улыбнулся я. — Спасибо.
Красавица кивнула и, увы, стала слезать с меня. Как только она грациозно соскользнула на пол, я сел, а затем посмотрел на то, что осталось от Воскресенского.
— Так что насчет него? — спросил я. — Подходит?
— Более чем, — ответила Кабо, и ее лицо вновь ожесточилось, а глаза потемнели от ненависти. — Мерзавец… Тварь…
Девушка пару раз вдохнула, справляясь с нахлынувшими эмоциями, затем подошла к останкам толстяка и вытянула над ними руку. Все время, пока труп обращался в пыль, которая исчезала в ее ладони, красавица брезгливо кривилась.
Ни Матвей, ни Конев, ни маг-очкарик не вызывали у нее такой бури чувств. В случае с Воскресенским определенно было что-то личное, но интересоваться я, само собой, не собирался.
— Готово, — облегченно выдохнула девушка, когда толстяк исчез. Устало посмотрев на меня, она улыбнулась и спросила: — Итак, мой герой, что дальше?
Я спустился на пол и протянул к Кабо руки, закованные в металл.
— Можешь помочь?
— Разумеется, — красавица с улыбкой кивнула и взялась за цепь. Серьезно посмотрела на меня и произнесла: — Но тебе снова придется немного потерпеть.
Я кивнул, и от девушки пошла волна магии. Настолько темной и опасной, что мне стало не по себе. А наручники вскоре нагрелись, почернели и рассыпались прахом.
— Круто, — сказал я, заставляя себя сохранять невозмутимый вид. Все-таки Кабо была на моей стороне. По крайней мере пока что.
С дверью, ведущей в помещение с проститутками, я справился сам. Просто выбил ее, усилив удар ноги магией. Таня и светловолосая взвизгнули и сжались в дальнем углу.
— Спокойнее, спокойнее, — произнес я. — Казнь отменяется — палач подох.
Кабо за моим плечом звонко рассмеялась. Стоило проституткам ее увидеть, как лица обеих вытянулись, а в глазах Инги помимо удивления мелькнула зависть.
— Вы еще кто такие? — процедила она, стараясь держаться за Таней, которая глядела то на меня, то на Кабо, растерянно хлопая глазами.
— Свалить отсюда и жить дальше хотите? — спросил я и, дождавшись, пока обе кивнут, продолжил: — Тогда делаете все, что я скажу. Молча и быстро. Понятно?
Проститутки вновь закивали. Ну и молодцы. Я же, обернувшись к Кабо, кивнул на электронный замок.
— А с этой штуковиной сможешь разобраться?
— Это будет еще проще, — мурлыкнула красавица и, соблазнительно покачивая бедрами, приблизилась к двери.
Она вытянула руку, приложила ладонь к замку, и по помещению опять разлилась темная магия. Это почувствовал не только я. Таня просто побледнела, а Инга сжала виски ладонями и оскалилась словно от боли.
— Бляха муха, — выдохнула она с таким видом, будто ее вот-вот стошнит. — Что происходит-то?
Замок, тем временем, оплавился, а дверь чуть приоткрылась.
— Готово, — Кабо с очаровательной улыбкой посмотрела на меня.
Я кивнул и первым двинулся на выход. Кабо и проститутки пошли следом.
— Слышь, подруга, — послышался шепот Инги. — А вы вообще кто такие?
— Можешь считать нас добрыми странниками, — ласково ответила Кабо, — которые помогают заблудшим душам, попавшим в беду.
— А-а, понятно, — по голосу проститутки было ясно: ничего ей не понятно.
Секунд десять мы шли в молчании, но затем она снова подала голос:
— Слушай…
— Да? — слегка прохладно отозвалась Кабо.
— А где ты это… сиськи такие сделала? Выглядит потрясно.
Признаюсь, в тот момент мне стало страшновато за светловолосую.
— Ничего я нигде не делала, — слишком уж ровным голосом произнесла Кабо. — Все, что ты видишь, дано мне природой.
Инга, к счастью, почувствовала, что дальше эту тему лучше не развивать, и остаток пути до гаража мы проделали в молчании. А там, рядом с автомобилями, нас ждал один из тех, кто работал на Воскресенского. Или Розу. Впрочем, мне было без разницы, поскольку все они замешаны в этом грязном деле.
— Не понял… — мужик замер, и я улыбнулся: это был тот самый ублюдок с дырявой из-за оспы харей.
Немного силы — и кожа на его щеках и лбу начала набухать волдырями и лопаться. Урод заорал и стал метаться из стороны в сторону. Затем врезался в капот одной из тачек и потерял равновесие. На пол он повалился уже мертвым.
— А ты становишься сильнее, Пайн, — Кабо, судя по голосу, была довольна. — И твой дар действительно впечатляет.
— Нет, — я покачал головой. — Пока что это детские шалости. Вот если бы я превратил его в тварь и подчинил своей воле, то да.
— Не переживай, — красавица оказалась рядом, коснувшись грудью моего плеча. — Скоро будет и то, о чем ты говоришь.
— Что скажешь насчет него? — я кивнул на труп. — Его душа достаточно черна?
Этого покойника, в отличие от Воскресенского, Кабо изучала с абсолютно бесстрастным лицом. Затем удовлетворенно кивнула и сказала:
— Да, Пайн, он тоже нам подходит.
— Охренеть… — выдавила светловолосая проститутка, когда Кабо начала превращать труп в серую пыль и втягивать ее в ладонь. — Да кто вы, блядь, такие?..
— По-моему, мы уже
