по стране, обмениваться опытом и знаниями, заниматься любимым делом и получать за это достойную плату. Благодаря караванам мы не скатились в варварство, а продолжаем расти, развиваться и становиться лучше.
Но эти слова не вернут вам ваших близких. Никто не вернет. И я могу лишь сказать, что эти люди – настоящие герои! Они прошли бок о бок со мной всю страну: пересекали реки, сражались с драконами, отражали нападения разбойников. И я не смог оставить их тела возле дороги. Я выплачу их семьям полную сумму за весь путь и помогу с работой тем семьям, которые потеряли кормильца.
Джин Фу вошел во внешний двор сыхэюаня, туда же въехали повозки, а охранники снаружи перегруппировались и стали пропускать членов семей внутрь поочередно. Джин Фу с помощниками уточняли имена, вносили их в свиток, выплачивали деньги, а потом этих людей принимала госпожа Роу и для каждого находила несколько теплых слов. С некоторыми она беседовала дольше и просила служанку записать их адреса.
Мы с Байсо остались снаружи. Брат бегал среди повозок и разговаривал со своими знакомыми, Чжан Лан ходила за ним как привязанная и холодно смотрела на всех окружающих, подозревая их в намерении убить ее подопечного.
А я… я подошел к Шраму, низко поклонился ему и протянул хуа цян:
– Учитель.
Шрам криво улыбнулся и поклонился мне, как младший кланяется старшему:
– Малыш, – хрипло сказал он, – я больше не могу зваться учителем. Оставь копье себе, ты его заслужил.
– Это не так. Я не могу его оставить.
– Можешь! Прими копье как благодарность за спасение моей жизни. Причем не один раз. Я знаю, что только благодаря тебе меня не закопали там же, на равнинах. К тому же вижу, что ты уже привык к хуа цян, а хуа цян привык к твоим слабеньким ручонкам.
– Учитель! Куда вы теперь пойдете?
– Пока не знаю. Найду что-нибудь. Надо отдать должное Джин Фу, он оплатил работу вплоть до того дня, когда мне чуть не откусили ногу. И даже не взял денег за лечение. Так что на первое время деньги есть.
– Я могу помочь… – начал было говорить я, но Шрам грубо прервал меня:
– Хватит! Ты сделал и так слишком много для такого человека, как я. За те несколько уроков я не заслужил… – он замолчал ненадолго, а потом продолжил. – Но знай, если вдруг тебе понадобится верный человек, неважно для чего, только позови. Хотя вряд ли ты в чем-то будешь нуждаться. Вот уж никогда бы не подумал, что мелкий настырный оборванец сможет войти в семью Джин.
– Учитель, мне нужна ваша помощь.
Шрам хмыкнул:
– Быстро ты.
– На днях я оставлю дом Джин Фу. Я здесь жил для того, чтобы отвести угрозу от своего брата, но теперь, после прибытия каравана, мне больше незачем оставаться. К тому же начинается месяц поступления в университеты. Мне нужен человек, который знает столицу, который подскажет, где можно поселиться, и при необходимости сможет прикрыть спину.
– И где же ты хочешь учиться?
– В академии боевых искусств.
Глава 13
Последние дни в доме Джин Фу были суматошными. Харскуль гонял меня с утра до вечера в тренировочном зале, оттачивая мои навыки с копьем. Подаренный меч дао он не разрешал приносить, так как я все равно бы не успел ни привыкнуть к нему, ни, тем более, сражаться им.
Брыластый прогнал через поединки со мной всех охранников Джин Фу, в том числе и тех, кто не жил в сыхэюане. По его словам, я должен быстро понимать и перехватывать манеру боя разных людей. Даже Летящий не избежал этого: за десять минут сражения он измолотил меня двумя деревянными мечами и поставил огромный синяк под глазом. И это при том, что я перед началом боя поставил массив перед лицом. С неизменной ехидной ухмылочкой он умудрился выработать весь заложенный в массив ресурс и потом легким движением руки подбил мне глаз.
– Давно мечтал это сделать, – сказал он, опустив палки.
Не знаю, результат это тщательного отбора или хорошей выучки, но все люди Добряка оказались мастерами высокого уровня. Сейчас я уже мог оценить их умения по достоинству. Тренировки с одним лишь брыластым приводили меня в отчаяние, ведь я ни разу не смог ни коснуться его, ни избежать всех ударов. И мне уже начало казаться, что я полнейший бездарь, не способный ни на что. И хотя бои с охранниками я тоже проигрывал, но все же успевал нанести несколько ударов, и это вдохновляло меня на еще большие подвиги.
Госпожа Роу временно перенесла с Байсо на меня свою заботу и внимание. Она встречала меня после тренировки, помогала лекарю в залечивании ран, готовила мои любимые блюда. А по вечерам мы сидели с ней во дворике, любовались отражением заката в пруду, и она читала мне стихи знаменитых поэтов.
Некоторые из этих стихов я уже читал раньше, когда озаботился своим образованием после встречи с ректором новой академии, но, если честно, не видел в них никакого смысла. Зачем расписывать на десятки строк падение листочка или солнечный закат, порывы ветерка или свет луны? Ведь каждый может просто поднять голову и полюбоваться на это самостоятельно. Зачем читать про то, как кто-то другой смотрит на небо?
Но после прочтения стихов госпожой Роу я понял, зачем нужна поэзия. Хотя в ней говорится про погоду, природу и прочую ерунду, но на самом деле так поэт пытается передать свое настроение. И когда я высказал эту мысль госпоже Роу, та кивнула:
– Верно. Искусство – это способ проникнуть в голову другого человека, почувствовать на себе его видение мира, его мысли, эмоции. Поэты выражают себя через стихи, художники – через картины, я учусь показывать себя через составление букетов и композиций. И на это тоже нужна определенная смелость, ведь не каждый захочет показать то, что у него таится внутри.
– Согласен. Искусство – это красиво. Но по сути оно бессмысленно. Стихи и картины не могут никого защитить, не помогут добыть пищу, не согреют в холод. Искусством можно заниматься только тем, кому не нужно беспокоиться о крыше над головой.
– А вот тут ты не прав. Я ведь не просто так не даю тебе отдыхать вечерами, – улыбнулась госпожа Роу. – Как думаешь, чем отличается гениальный воин от просто хорошего?
– Ну, наверное, гениального воина никто не может победить? – предположил я.
– Я не разбираюсь в боевых искусствах, но думаю, что победить можно любого. Магией, числом, неподходящими условиями
