окружена льдами. Путешественники пересели на крейсер «Забияку» в виду Мудьюгского маяка, очень близко к плавучему; навстречу выехала лодка с Мудьюгской спасательной станции. Этих станций на Белом море три: Мудьюгская, Летнегорская и Дилерская на Соловецких островах; кроме того, на зимнее время устраиваются зимние станции: подле Архангельска, в Соломбале, на Кегострове и в Холмогорах — Коскогорская, приносящие несомненную пользу при вскрытии и закрытии рек, сопровождающихся здесь опасными неистовствами водной стихии, поднимающейся выше обыкновенного уровня на три и более сажени.
Перегрузка трески из шхуны в бочки в Архангельске.
Ломоносовская площадь и гимназия в Архангельске.
Архангельск. Памятник Ломоносову.
Семья самоедов.
Архангельск. Самоедская кочевка в тундре.
Соловецкий монастырь.
Знакомство с «Забиякой». Описание крейсера. История возникновения обители. Связь с древним Новгородом. Петр I. Монастырская стена. Чайки. Святыня. Ризница. Пекарня. Рухлядня. Другие учреждения. Иконы. Усыпальницы. Митрополит Филипп. Авраамий Палицын. Нападение англичан в 1854 году. Возмущение раскольничествовавших монахов в XVII веке. Путь богомольцев.
Крейсер «Забияка», на котором решено было продолжать путешествие, — судно 2-го ранга. Он построен в Филадельфии, на заводе Крампа, и впервые вышел на рейд в феврале 1879 года. На нем около двадцати офицеров и полутораста человек команды. Длина его по палубе 233 фута, а ширина 30 футов; корпус железный, вес корпуса 335 тонн. Наибольший ход дал крейсер при пробе в Кронштадте: 151/2 морских миль в час; силой одного котла крейсер может сделать в час 8 — 9 миль; следовательно, он быстроходный; запас угля у него достаточный; имеются два опреснительных аппарата, опресняющие в сутки 1.584 ведра воды. Трюм судна разделен на девять непроницаемых отделений: девять шансов не пойти ко дну в случае пробоины.
Несмотря на свою миловидность, «Забияка» может преобразиться, в случае надобности, в очень сердитое, рычащее существо: на нем два орудия 6-ти дюймового калибра, пять 9-ти фунтовых дальнобойных, на станках Барановского, одно горное орудие 21/2 дюйма и четыре пушки Гочкиса, скромно прижавшиеся на палубе, возле бортов; для действия они выставляются на мостик. Ядер, гранат, шрапнелей, картечи, всяких патронов, берданок, револьверов — множество; кроме того, судно несет на себе разные мины самых приятных особенностей; имеются фальшфейеры, ракеты и динамо-электрические машины, благодаря которым крейсер пользуется электрическим освещением.
Если бы встретилась надобность, то имеет возможность стрелять и гальваническим способом. Количеством боевых припасов «Забияка» вполне удовлетворяет своему имени. Ходить по палубе приходится очень осторожно, из опасения зацепиться то за медные погоны, попросту рельсы для орудий, то за какие-нибудь кольца или крюки, так называемые рымы, за которые что-либо привязывается. В силу существующего закона курить на палубе нельзя, и тем, кто любит это невинное занятие, предстоит испытывать в пути большое лишение. Закон запрещает даже сидеть на палубе, и все это имеет свои основания. Спичек при себе иметь тоже нельзя. На «Забияке» высятся вдоль бортов его: паровой катер, вельбот и пять шлюпок. Борта очень высоки, так что, гуляя по палубе, вы, если не обладаете большим ростом, ничего по сторонам не видите; всякий решительно кругозор с палубы прекращен днем, когда матросские койки, связанные мешками, становятся поверх бортов; для того, чтобы видеть что-либо, необходимо пройти или на нос судна, на бак, нечто в роде салона или гостиной матросов, где им позволено курить, или на ют, на кормовой части, где стоит под ружьем вечный часовой, или, наконец, на один из двух поперечных мостиков; на одном из них установлен компас, на другом имеется постоянный вахтенный офицер, и отсюда исходить всякая команда. Под этим мостиком — рубка, царство штурманского офицера; здесь лежат угломерные инструменты и карты, на которых отмечается путь судна, так что в каждую минуту вы можете знать место, на котором находится судно. Четыре рулевых матроса стоят под другим мостиком у колеса; один из них немедленно отвечает на всякую команду, и если сказано, например: «право руля», он, совершив указанное, немедленно говорит: «есть право руля!» Этот глагол «есть» играет на военном судне весьма видную роль, и если вы в кают-компании говорите вестовому: «подай стакан воды», он, отправляясь по поручению, отвечает вам немедленно: «есть стакан воды» или просто: «есть». Но характер военного судна настолько типичен, так разнообразен в разные моменты дня и ночи, что описывать его возможно только отдельными чертами, по мере того, как они будут сказываться в пути. К 101/2 часам вечера погрузка крейсера окончилась, и раздались одна за другой обычные при подъеме якоря команды: «канат на шпиль! пошел шпиль! встал якорь! чисть якорь!»
К исходу 1895 года крейсер «Забияка» заслужил почетную известность чуть ли не на всех морях обоих полушарий. Молодым был он, бороздя темные волны Ледовитого океана; состарился он в более приветливых, южных волнах, но везде оставался верным той службе, для которой был создан. Пример, показанный им на Мурманском побережье, остался не единичным.
Правительство, озабочиваемое судьбами нашего северного Поморья, за последние годы постоянно посылает на летнее время одно из своих военных судов. Так, в 1893 году ходил на Мурман, в Белое море и на Новую Землю крейсер «Наездник»; ему вослед — крейсер «Вестник», и есть полное основание полагать, как показали примеры, что время полного хозяйничанья в наших водах норвежцев и других пришлых людей отошло, наконец, в область воспоминаний., А первый пример был показан «Забиякой».
Здесь кстати будет упомянуть, что подобное хищническое хозяйничанье в наших водах производилось иностранными судами и на окраине нашего дальнего Востока. Там беспощадно истреблялся ими морской котик, — животное, водящееся исключительно в северной части Великого Океана, преимущественно в Беринговом проливе, и уже сильно уменьшившееся в числе. Животное настолько беспомощно, что достаточно 10 или 15 человек, чтобы гнать стадо в 1.000 — 5.000 голов.
Незаконная эксплуатация наших морей сначала американцами и канадцами, а потом и всеми другими любителями легкой наживы, начавшаяся преимущественно в семидесятых годах, особенно усилилась к 1891 году. В этом году был заключен трактат Северо-Американских Соединенных Штатов с Англией, лишивший подданных обоих государств права боя котиков в Беринговом море; стесненные трактатом, хищники направили свою преступную деятельность на русские владения, результатом чего явилось самое беспощадное истребление котиков; однако, этому хозяйничанью положен конец законом 1 июня 1893 года. С тех пор наши крейсеры
