видеть его на кухне, за готовкой.
Он готовил для меня много лет назад, еще до смерти нашего отца, но сейчас кажется, что это было целую вечность назад.
— Когда ты в последний раз пёк блинчики?
Он пожимает плечами.
— Честно говоря, не могу сказать. Это было так давно.
Я киваю в ответ.
— Ты любишь Сиену?
Он резко дергает голову вверх и смотрит широко раскрытыми глазами.
— Ты всегда была прямолинейна в своих вопросах, да?
Я улыбаюсь.
— Лучше сразу переходить к делу. Ненавижу людей, которые обходят проблему стороной.
— Верно. — Он вздыхает, откладывая венчик, берет сковороду и ставит ее на огонь. — Конечно. Иначе я бы на ней не женился.
Мне приятно это слышать, хотя Михаил всегда избегал привязанностей. Думаю, он стал относиться к идее любви с еще большим отвращением после того, как увидел, как мама переживала смерть нашего отца. Это разрушило её.
Он тяжело сглатывает и окидывает меня взглядом, который мне не нравится.
— Честно говоря, Нат, я устроил твой брак с другим парнем. На самом деле, с тем, кого ты, возможно, знаешь.
У меня сводит живот, и я задаюсь вопросом, почему он думает, что ему это сойдет с рук так скоро после шантажа.
— А как насчет информации о нашем деде?
Он пожимает плечами.
— Решил, что за тем письмом стоит кто-то, кто хотел остановить тот конкретный союз. Я заключил соглашение с братвой Крушева о вашем с Николаем браке.
Николай Крушев.
К горлу подступает тошнота: хотя он и привлекательный парень, от одной мысли о том, чтобы переспать с ним, мне становится плохо. Он жесток и мстителен, очень похож на Элиаса.
Печаль растекается по моим венам, пока я невесело смеюсь.
— Значит, ты женишься по любви? А со мной речь идет о самой выгодной сделке, которую только можно заключить? — Я качаю головой. — Не знаю, почему я верила, что моя судьба будет чем-то отличаться от судьбы моих подруг.
— Мне жаль, Нат. Я не хотел, чтобы всё было именно так, но мужчины ясно дали понять, что не пойдут за женщиной. — Его челюсть сжимается, и в глубине души я понимаю, что на самом деле это не то, чего он хочет. — Если бы все было по-моему, ты бы справлялась со всем в одиночку и ждала, когда любовь всей твоей жизни появится у твоей двери, как это сделал я.
Он переворачивает блинчики на тарелку и выливает еще смеси на сковороду. Я так отвлеклась на новости, что почти не заметила, как он приготовил первую порцию.
Элиасу не понравилось, что Михаил организовал мой брак с наследником филадельфийской братвы, но Ник Крушев — намного хуже. Это будет похоже на личное оскорбление, и я знаю, что Элиас будет в бешенстве. Еще одна проблема, с которой придется разбираться.
Михаил подталкивает ко мне тарелку с блинами и бутылку кленового сиропа. Я поливаю его сверху и принимаюсь за еду, пытаясь утопить свои переживания в сиропе.
— Давай больше не будем об этом говорить. Во всяком случае, сейчас. — Он улыбается мне, но улыбка не касается его глаз.
— Верно. Я здесь, чтобы праздновать с тобой, а не хандрить из-за принудительного брака с Ником Крушевым.
— Не будет никакого принуждения, Нат. Если ты действительно не хочешь выходить за него замуж, мы можем найти кого-нибудь другого.
Я знаю, что Михаил хочет как лучше, но мои возможности среди русских ограничены, и от этого у меня болит в груди. Наверное, потому, что в глубине души я тоскую по члену мексиканского картеля, который сумел так глубоко вонзить в меня свои когти, что я не знаю, как их вытащить.
Глава 29
Элиас
Объявление о том, что я передаю корону Финну как королю академии во время завтрака, прошло примерно так, как я и ожидал. Большинство людей либо рассмеялись, как будто это была шутка, либо начали жаловаться, как только поняли, что это не так.
Я был удивлен, не увидев Наталью в кафетерии, хотя она не всегда ест по утрам. Поэтому отправил ей сообщение. Она все еще не ответила, но я подумал, что, возможно, она хотела бы присутствовать при этом.
Моя корона — это то, что я всегда ценил больше всего, и все же я здесь, отказываюсь от нее ради девушки, над которой издевался момента приезда сюда. Финн просматривает документ, который вчера составил для меня адвокат дяди. Контракт бессрочный, и если он подпишет его, то никогда не сможет произнести ни слова о том, что прочитал в этих файлах.
Финн поднимает на меня взгляд.
— Откуда мне знать, что ты заплатишь?
Я качаю головой.
— Проверь свой счет. Деньги уже там.
Его брови хмурятся, когда он достает телефон и входит в систему банковского обслуживания, а затем он ухмыляется, как только видит баланс.
— Отлично. — Он ставит свою подпись в трех местах на документе, и поворачивается ко мне. — Считай, что я забыл о том, что прочитал.
Он протягивает руку для пожатия, но я не беру ее, потому что у этого парня нет чести.
— Дело сделано. — Я киваю ему. — Ты меня шантажировал. Не жди дружелюбия.
Хватаю документ и отворачиваюсь от него, направляясь к двери. Если не потороплюсь, то опоздаю на урок права. Мне не терпится увидеть лицо Нат, когда я вручу ей документ и скажу, что разобрался со всем. Возможно, это станет первым шагом в правильном для нас направлении.
Я прихожу на урок, не имея ни минуты в запасе. Мой желудок опускается, когда смотрю на место Нат впереди и обнаруживаю, что оно пустое. Ева сидит за их партой, но ее там нет.
Директор Бирн начинает урок, а я наблюдаю за дверью, ожидая, что она появится в любой момент. Через десять минут убеждаюсь, что Наталья не придет, поэтому пишу сообщение.
Где ты? У меня важные новости.
Урок пролетает незаметно, пока я пялюсь в свой телефон, ожидая ответа. Спустя двадцать минут я отправляю еще одно сообщение.
Серьезно. Мне нужно поговорить с тобой после права. Почему тебя здесь нет?
Остаток занятия проходит как в тумане, и я не могу сосредоточиться. Это ноющее ощущение, что она в беде, терзает меня изнутри, так как знаю, насколько опасна информация, которую я раскопал о ней, как для нее, так и для ее семьи.
Наконец-то раздается звонок, и я вскакиваю и выбегаю в коридор, набирая номер Нат. Телефон звонит пять раз, а затем переходит на голосовую почту.
— Черт, — бормочу себе под нос, прежде чем попробовать снова.
