class="p1">Идут гудки, а потом снова включается голосовая почта, ее прекрасный голос звучит у меня в ушах. На этот раз я жду, чтобы оставить ей сообщение.
— Перестань игнорировать меня, Нат.
Я отменяю звонок и иду по коридору в класс анатомии, когда замечаю Еву у ее шкафчика. Она наверняка знает, где Наталья.
Я хлопаю рукой перед Евой, чтобы она не могла отойти.
— Где Наталья?
Её брови сходятся вместе.
— Прости?
— Ее не было на уроке права. Где она?
Ненавижу, как отчаянно звучит мой голос.
Ева закатывает глаза.
— Почему бы тебе не написать ей и не выяснить?
Я не говорю ей, что уже отправил три сообщения этим утром и дважды безуспешно пытался дозвониться. Эта девушка сводит меня с ума, тем более, что у меня есть новости, касающиеся нашей проблемы с Финном.
— Ева, — предупреждающе рычу её имя. — Прекрати валять дурака.
Она пристально смотрит на меня, и я понимаю, что эта девчонка не из тех, кем можно помыкать.
— Когда ты уже повзрослеешь?
Мои глаза сужаются, я сжимаю челюсть.
— Что ты имеешь в виду?
— Перестань вести себя как гребаный ребенок и скажи Наталье о своих чувствах. — Она качает головой. — Черт возьми, может она чувствует тоже самое, и тогда всё это дерьмо прекратится для всех нас.
Я тяжело сглатываю, понимая, что Ева права. Хотя я и сказал ей, что хочу загладить свою вину, я не произнес трех главных слов. Тех, которые пугают меня больше всего на свете. Если бы я вел себя как взрослый, то не стал бы приставать к ее подруге, требуя сказать, где она. Однако Нат не оставляет мне выбора своим радиомолчанием.
— Я пытался связаться с ней, но она не отвечает. — Я сужаю глаза, глядя на нее. — Я расскажу ей правду, — говорю, убирая руку с дверцы шкафчика Евы. — Но сначала мне нужно знать, где она.
— Её отпустили, чтобы она могла присутствовать на свадьбе брата в Бостоне. — Ева пожимает плечами. — Она должна вернуться через несколько дней.
Свадьба.
Я скриплю зубами, зная, что Наталья ничего мне не сказала, потому что прямо сейчас роли поменялись. Она ведет себя как соплячка, и если я хочу, чтобы она простила меня, то ничего не могу сделать, чтобы изменить ее поведение.
— А теперь, если ты не возражаешь, я опаздываю на урок анатомии с Ниткиным, и ты тоже. — Она бросает на меня многозначительный взгляд.
Я киваю в ответ и смотрю, как она уходит, но мой мозг лихорадочно работает. Потребность увидеть Нат отчаянна и непреодолима, и такое чувство, что это разрывает меня на части. Вместо того чтобы следовать за Евой по коридору к классу анатомии, я направляюсь в противоположную сторону, к кабинету директора.
Финн получил платеж после того, как я попросил денег у своего дяди. Два миллиона долларов для него — как капля в море, и я сказал, что это важно для блага Картеля. Он даже не стал меня расспрашивать, несомненно, пытаясь загладить вину за то, что сделал с матерью.
Я останавливаюсь перед дверью в кабинет Бирна и нервно сглатываю. Я не могу просто потребовать, чтобы он выпустил меня из академии без уважительной причины. Поэтому вместо того, чтобы постучать, иду в пустой класс по соседству, хватаю бумажку и ручку со стола.
Я пишу письмо, подделывая почерк дяди, и подписываюсь его именем. Много лет назад я усовершенствовал его подпись для бланков разрешений и прочего дерьма, когда не хотел ни о чем просить его или своего отца.
Я роюсь в столе, нахожу конверт с маркой, складываю записку внутрь и пишу на лицевой стороне адрес Академии Синдиката вместе с именем директора Бирна. Запечатываю его, зная, что почта обычно уже приходит к этому времени и все будет выглядеть так, как будто его отправил дядя. Я добавляю его адрес на обороте в качестве отправителя и надеюсь, что это достаточно убедительно.
Почтовые ящики сотрудников находятся за углом от офиса Бирна. Я сворачиваю в коридор и кладу конверт поверх тех, что уже лежат в его ящике, а затем направляюсь в офис.
Моё сердце колотится, когда я стучу в дверь кабинета Бирна.
— Войдите, — зовет он.
Я открываю дверь и прочищаю горло.
— Извините за беспокойство, сэр.
Он поднимает голову и прищуривает глаза, когда видит меня.
— Что тебе нужно, Элиас? — Он бросает взгляд на часы на стене. — И почему ты не на уроке?
— Дядя сообщил, что отправил Вам письмо с просьбой отпустить меня этим утром. — Я хмурю брови. — Вы получили его?
Он качает головой.
— Нет. — Его глаза сужаются. — Я проверю сегодняшнюю почту.
Идеально.
Я киваю и отхожу в сторону, пока директор Бирн идет к своему почтовому ящику. Он возвращается, сжимая в руках стопку конвертов с тем, который я подделал, на самом верху.
— Похоже его доставили сегодня утром.
Он откладывает остальные письма и открывает мое. Я нервно наблюдаю, как он опускается в кресло и читает краткое и довольно неконкретное письмо, которое я написал, упомянув, что я нужен на семейном мероприятии.
Бирн качает головой и вздыхает.
— Почему ваши семьи думают, что вы все можете уезжать по первому требованию?
Я пожимаю плечами.
— Возможно, потому что они так много платят за то, чтобы мы были здесь.
Он смотрит на меня.
— Не строй из себя умника, Элиас. Или я откажу твоему дяде.
В лучшем случае, это пустая угроза, так как он верит, что письмо действительно написал мой дядя. На самом деле, он ни за что не откажет в просьбе.
Проходит еще несколько секунд молчания, пока он снова перечитывает письмо, прежде чем кивнуть мне и поставить на нем печать.
— Ты можешь идти. — Он протягивает письмо, и я беру его. — Но вернись к началу следующей недели. Слишком много студентов отстают, и ты один из них, Элиас.
Я киваю.
— Понял, сэр.
Отворачиваюсь и выхожу из его кабинета, благодарный за то, что мой план, разработанный в последнюю минуту, сработал.
Теперь остается только поймать такси до Бостона и проникнуть на свадебную вечеринку в доме Гурин. Боюсь, это будет легче сказать, чем сделать.

Такси обошлось мне в целое состояние, а этот смокинг сидит не лучшим образом, но я все-таки добрался до торжества в доме Гурин.
Это большой и модный дом, хотя не такой роскошный, как особняк моего дяди. У дверей стоят два охранника. Один из них чуть выше меня, но худой, как грабли, с ярко-светлыми волосами, а второй
