В свою каюту я вернулся только к полуночи. Механик был на вахте, а Хансен спад, так что я не стал зажигать свет, чтобы не беспокоить его. Не раздеваясь, сняв только ботинки, я лег на койку и укрылся одеялом.
Я не спал. Я не мог уснуть. Страшно болела левая рука от самого локтя, ощущение было такое, будто она зажата медвежьим капканом. Дважды я доставал болеутоляющие и снотворные таблетки, которые вручил мне Джолли, и дважды убирал их обратно. Вместо этого устроился поудобнее и принялся размышлять. Первое и самое очевидное, что пришло мне в голову: кто–то на борту «Дельфина» очень уж невзлюбил медиков. Полчаса я промучился, подхлестывая свои усталые мозги и стараясь понять, что же плохого в этой профессии, потом потихоньку встал и на цыпочках отправился в медпункт.
Я зашел туда и тихо прикрыл за собой дверь. При тусклом свете горевшей в углу красной ночной лампы я едва мог различить фигуру лежащего на койке Бенсона. Я включил главное освещение, на секунду зажмурился от хлынувшего в глаза яркого света и повернулся к занавеске в другом углу медпункта. Там не замечалось никакого признака жизни. Я произнес:
– Ролингс, я знаю, что у вас руки чешутся, но все–таки спрячьте свою колотушку. Это я, Карпентер.
Занавеска дрогнула и отодвинулась, передо мною появился Ролингс, в руке он держал разводной ключ, аккуратно обмотанный бинтом. Лицо его выражало разочарование.
– А я ждал кого–то другого, – с сожалением в голосе произнес он. – Так надеялся… О Господи, док, что случилось с вашей рукой?
– Хороший вопрос, Ролингс. Наш приятель на этот раз решил заняться мною. По–моему, хотел убрать меня с дороги. Не знаю, насовсем или на время, но ещё немного – и ему бы это удалось… – Я рассказал, что случилось, потом спросил: – Кому из команды вы доверяете полностью?
Ответ я знал заранее.
– Забринскому, – без колебаний сказал Ролингс.
– Вы сумеете тихо, как кошка, пробраться туда, где он спит, и привести его сюда, никого не разбудив при этом?
Он не ответил на мой вопрос, только заметил:
– Он не может ходить, док, вы же сами знаете.
– Так притащите его. Силенок у вас не хватит, что ли?
Ролингс ухмыльнулся и вышел из медпункта. Через три минуты он уже вернулся вместе с Забринским. Через три четверти часа, отпустив Ролингса отдыхать, я не спеша вернулся в свою каюту.
Хансен все ещё спал. Он не проснулся даже тогда, когда я включил одну из лампочек на стене. Я медленно, неуклюже, покряхтывая от боли, надел свою теплую одежду, вынул из чемодана «люгер», две хорошо упакованные обоймы и сломанный нож, – все то, что коммандер Свенсон нашел в бензобаке трактора на станции «Зебра». Положив это все в карман, я отправился в путь. Проходя через центральный пост, сообщил вахтенному офицеру, что собираюсь ещё раз осмотреть находящихся на станции пациентов. На мою поврежденную руку была надета меховая рукавица, поэтому он даже глазом не моргнул: доктору лучше знать, что делать, а я для него был всего лишь лекарь, который проявляет профессиональную заботу о больных.
Я, действительно, тщательно обследовал пациентов, состояние которых постепенно улучшалось, и попрощался с двумя матросами, несущими здесь службу. Однако я не отправился прямиком на корабль. Сперва я завернул в сарай, где стоял трактор, и сунул пистолет, обоймы и нож обратно в бензобак.
А уж потом поспешил на «Дельфин».
Глава 9
– Вы уж простите, что я надоедаю вам своими вопросами, извиняющимся тоном произнес я. – Но сами знаете всех этих бюрократов из правительства.
Тысяча вопросов один чище другого, да ещё в четырех экземплярах. Но я вынужден подчиниться указаниям начальства, рапорт должен быть срочно передан по радио, так что очень надеюсь, что вы мне поможете собрать всю нужную информацию. Первым делом, кто может сказать почему вообще возник этот проклятый пожар?
Я надеялся, что хорошо играю роль чиновника министерства снабжения, собирающего материал для рапорта, – именно так я им представился. Чтобы избежать недоуменных переглядывании, я также пояснил, что для расследования несчастных случаев, связанных с гибелью людей, министерство всегда посылает врача. Может, это звучало не слишком убедительно, но тут уж я ничего не мог поделать.
– Ну, по–моему, я первым заметил огонь, – неуверенно произнес Нейсби, кок со станции «Зебра».
Его йоркширский акцент прозвучал как никогда отчетливо. Пока что его можно было назвать образцом силы и здоровья, но по сравнению со вчерашним днем он выглядел совсем другим человеком. Ему, как и всем остальным восьми спасенным, которые присутствовали этим утром в кают–компании, явно пошли на пользу тепло, долгий ночной сон и усиленное питание. Точнее будет сказать, как семи остальным. У капитана Фолсома лицо было так сильно обожжено и так плотно забинтовано, что трудно было разглядеть, как он себя чувствует, правда, я знал, что полчаса назад он съел обильный завтрак, состоящий почти исключительно из жидких блюд.
– Дело было примерно в два часа ночи, – продолжал Нейсби. – Да, около двух. Полыхало уже вовсю. Как факел. Я…
– А где именно? – прервал его я. – Где вы спали?
– В том домике, где был камбуз. Там же мы и обедали. Самый крайний домик с запада в северном ряду.
– Вы там спали один?
– Нет, там спал ещё Хьюсон, вот он, а ещё Фландерс и Брайс. Фландерс и Брайс – они… Они были лабораторными техниками. Мы с Хьюсоном спали в задней части домика, там по обе стороны стояли два больших кухонных ларя, где хранились запасы пищи, а Фландерс и Брайс спали в столовой, возле камбуза.
– Значит, почти у самых дверей?
– Точно. Я, стало быть, вскакиваю, кашляю и задыхаюсь от дыма, в голове мутится – и вдруг вижу пламя: вся восточная стена дома уже полыхает. Я тряхнул Хьюсона, а сам побежал за огнетушителем – он у нас хранился за дверью. Но он не сработал. Замерз, я так думаю. А в общем–то, не знаю. Я бегом обратно. А сам уже ничего не вижу, такой дымище – жуть! Я тряхнул Фландерса и Брайса, крикнул, чтоб они вставали, а потом наткнулся на Хьюсона и велел ему сбегать и разбудить капитана Фолсома. Я перевел взгляд на Хьюсона.
– Вы разбудили капитана Фолсома?
– Я побежал его будить. Но не сразу. Весь лагерь был в огне, пламя подымалось футов на двадцать и распространялось как раз между рядами домов. Ветром по воздуху несло горючее, оно тоже пылало. Мне пришлось сделать солидный крюк к северу, чтобы не попасть в огонь.
– Ветер дул с востока?
– Не совсем. В ту ночь нет. Скорее, с юго–востока. Нет, пожалуй, с востока–юго–востока, так будет точнее. Короче, я дал крюк вокруг генераторной, это рядом с камбузом в северном ряду, и добрался до жилого дома.
