– Это там вы так сильно обожгли лицо и руки? – тихо спросил коммандер Свенсон. Он сидел в дальнем уголке кают–компании, не принимая участия в разговоре, но ловя каждое слово очень внимательно. Я потому и попросил его присутствовать при беседе: от его внимания не ускользнуло бы ни единой мелочи.
– Я полагаю, да, сэр.
– Думаю, вы заслужили приглашение в Букингемский дворец, пробормотал Свенсон.
– Да черт с ним, с Букингемским дворцом! – гневно возразил Киннерд. – А что с моим помощником, а? Что с малышом Джимми Грантом? Его тоже пригласят в Букингемский дворец? Боюсь, этот разбойник не сумеет туда явиться… Вы хоть знаете, что он сделал? Когда я вернулся в радиорубку, он все ещё сидел там, у основного передатчика, и посылал SOS на нашей обычной частоте. У него вся одежда горела! Я стащил его со стула и крикнул, чтобы он прихватил элементы «Найф» и выскакивал наружу. А сам достал портативную рацию, попавшуюся под руку коробку с элементами «Найф» и выбежал наружу. Я думал, что Грант выскочит следом за мной, я ничего не слышал, я почти оглох от рева пламени и грохота взрывов. Такое не представишь, пока сам не увидишь. Я отбежал подальше, чтобы поставить рацию и элементы в безопасном месте. А потом вернулся. И спросил Нейсби, который все ещё приводил в чувство доктора Джолли, выходил ли Джимми Грант. Тот сказал, что нет. Тогда я снова бросился к дверям – это последнее, что я помню.
– Теперь уже я оглушил его, – с угрюмым удовлетворением заметил Джереми. – Сзади… Пришлось.
– Я бы тебя прикончил, если бы не потерял сознание, мрачно отозвался Киннерд. – Но, наверно, ты мне спас жизнь…
– Это уж точно, братишка, – скривился Джереми. – Главное, что я делал в ту ночь, – так это хватал и сшибал с ног людей. Вот хотя бы Нейсби. Он, когда доктор Джолли очнулся, вдруг стал кричать: «А где Фландерс и Брайс? Где Фландерс и Брайс?». Это те двое, что спали с ним и Хьюсоном в камбузе.
Пока подбежал ещё кто–то от жилого дома, пока то да се – наконец мы сообразили, что Фландерса и Брайса уже нет в живых. Так вот он, Нейсби, сломя голову ринулся обратно к камбузу. Сунулся было в дверь, а двери–то уже и не видно, сплошная стена пламени. Я бросился на него, когда он пробегал мимо меня, и сбил его с ног, он свалился и ударился головой об лед… Джереми взглянул на Нейсби. – Прости, Джонни, но ты был тогда не в себе. Нейсби потер бороду и устало улыбнулся.
– Я и сейчас ещё не в себе. Но, ей–богу, ты прав…
– Потом подбежал капитан Фолсом вместе с Диком Фостером, который тоже спал в жилом доме, – продолжал Джереми. – Капитан Фолсом сказал, что проверил все огнетушители на базе и все они замерзли. Ему сказали, что Грант не сумел выбраться из радиорубки, так они с Фостером схватили одеяла и как следует полили их водой. Я пытался их остановить, но капитан Фолсом приказал мне не вмешиваться… – Джереми изобразил что–то вроде улыбки. – А уж если капитан Фолсом приказывает человеку не лезть – ничего другого не остается…
Потом они с Фостером обмотали головы мокрыми одеялами и бросились внутрь.
Через пару секунд капитан Фолсом появился снова, таща Гранта. В жизни такого не видел: они горели, как факелы. Не знаю, что случилось с Фостером, но он уже оттуда не вернулся. А тут обвалились крыши дома, где жил майор Холлиуэлл, и у камбуза. Никто бы не смог остаться живым возле этих домов. Кроме того, к этому времени майор Холлиуэлл со своими парнями и Фландерс с Брайсом в столовой уже наверняка погибли. Доктор Джолли говорит, что они не очень страдали – скорее всего, задохнулись ещё до того, как до них дошел огонь.
– Ну, хорошо, – медленно проговорил я. – Пожалуй, я получил ясную картину этого страшного события. Значит, к дому майора Холлиуэлла нельзя было подобраться никак?
– Ближе чем на пятнадцать футов подойти бы никому не удалось, резко ответил Нейсби.
– А что произошло потом?
– А потом за дело взялся я, старина, – проговорил Джолли. Конечно, многого я не мог сделать, но все же постарался помочь пострадавшим. Мы подождали, пока пожар немного поутихнет, а когда стало ясно, что цистерны с горючим больше рваться не будут, пробрались в жилой дом, и там я сделал, что мог. Киннерд, несмотря на сильные ожоги, проявил себя как первоклассный помощник. Мы уложили самых тяжелых. Грант был в шоковом состоянии, боюсь, уже тогда он был безнадежен. И… Ну, пожалуй, это все, что мы можем вам рассказать.
– Запасов пищи у вас не было?
– Ничего не было, старина. Греться тоже было нечем, остались только лампы Колмана в трех домиках. Для питья мы ухитрились растопить немного льда. Я велел всем укутаться чем только можно и лечь, чтобы экономить тепло и силы.
– Значит, вам досталось больше всех, обратился я к Киннерду.
– Приходилось расходовать энергию на то, чтобы каждые пару часов передавать сигналы SOS.
– Не только мне, – ответил Киннерд. – Я тут не самый морозоустойчивый.
Доктор Джолли потребовал, чтобы все, кто в состоянии, по очереди передавали эти SOS. Это нетрудно. Позывные передавались автоматически, так что главное было надеть наушники и слушать. Если приходила какая–то депеша, я тут же молнией мчался на метеопост. Вот с оператором в Бодо связался Хьюсон, а с траулером в Баренцевом море – Джереми. Ну, конечно, я тоже этим занимался.
Дежурили ещё доктор Джолли и Нейсби, так что не так уж все было плохо.
Хассард тоже включился в дело чуть позднее: первое время после пожара он плохо видел.
– Вы все время были за старшего, доктор Джолли? – спросил я.
– О Господи, нет, конечно! Первые двадцать четыре часа, пока капитан Фолсом находился в шоковом состоянии. А потом он немного опомнился и принял командование на себя. Я же только лекарь, старина. А ходить в начальниках и вообще быть крутым парнем – нет, старина, честно говоря, на такое дело я не гожусь.
– Ну, что ж, могу сказать откровенно: вы действовали чертовски здорово, – я окинул взглядом собравшихся. – Многие из вас обязаны жизнью именно доктору Джолли, который сумел оказать вам быструю и квалифицированную помощь в самой неблагоприятной обстановке… Ну, ладно, это все.
Конечно, вспоминать все это было не слишком приятно. Боюсь, мы так и не сумели толком узнать, как начался пожар, чтобы с этим разобраться, нужна Божия милость, как говорят в таких случаях страховые компании. Что касается вас, Хьюсон, я уверен, что вас никак нельзя обвинить в небрежности и неосторожности и что ваша теория скорее всего верна. Да, цена страшно велика – и тем не менее мы получили урок: никогда не размещать склад горючего ближе чем в сотне ярдов от лагеря.
Беседа закончилась. Джолли заторопился в медпункт, не слишком скрывая радость от того, что ему единственному из медиков удалось остаться целым и невредимым. Впереди его ждала серьезная работа: поменять повязки, осмотреть Бенсона, сделать рентгеноснимок лодыжки Забринского и проверить состояние других больных.
