Его кобыла снова остановилась. Казалось, она сомневалась, какое направление выбрать. Заставив ее повернуть на следующей развилке, он увидел то, что ее напугало.
В пяти или шести футах над землей болталось восемь трупов животных, подвешенных проволокой к нижним веткам деревьев. Здесь было три белки, два опоссума, рыжая лисица и два оленя. Всех привязали за ноги. Рикс почувствовал запах крови, которая стекала с трупов, и понял, что лошадь почуяла это намного раньше. Вокруг, весело жужжа, роились мухи.
Он подъехал ближе, насколько ему позволила лошадь. На глотках у животных глубокие разрезы, глаза почти полностью съедены насекомыми, а в застывшей крови кишат батальоны жуков. Рикс отмахнулся от мух, сновавших вокруг его головы.
— Боже! — пробормотал он.
Он вспомнил свет, который видел ночью из окна. Свет мелькал именно здесь. Неужели это чья-то шутка?
Трупы слегка покачивались, снова напомнив Риксу о мрачном сюрпризе Буна в отеле «Де Пейзер». Но конечно, Бун не настолько туп, чтобы выходить посреди ночи и делать такое!
Он объехал висящие трупы, и вскоре руины зоопарка остались у него за спиной. Что-то в этой сцене встревожило его сильнее, чем сама жестокая бойня.
Через несколько минут он понял, что именно.
На трупах отсутствовали дырки от пуль, были лишь перерезаны глотки.
Как же этих зверей поймали?
Он пришпорил кобылу, и она рысью поскакала в конюшню.
Глава 21
— Что я хотела бы узнать, — решительно сказала Рэйвен Дунстан, — так это почему вы не отрядили на гору Бриатоп человек тридцать с ищейками. Мне кажется, это первое, что должно было прийти вам в голову!
Напротив нее за столом в своем тейлорвилльском офисе сидел Уолт Кемп, окружной шериф. Это был плотный мужчина с коротко подстриженными седыми волосами и бакенбардами. Квадратное волевое лицо и темно-карие глаза, в которых читалась усталость от этого интервью, выдавали в нем человека, привыкшего работать на свежем воздухе, преуспевающего фермера с некоторой полицейской подготовкой. Он решил баллотироваться в шерифы округа из-за того, что его предшественник был чертовски ленив. Вот уже второй год Кемп занимал эту должность и был бы рад ее оставить. Не то чтобы в округе было плохо с преступностью, совсем нет. Не считая нескольких краж со взломом, угонов автомобилей и самогоноварения, все в порядке, но бумажной волокиты невероятно много. Штат недоукомплектован, бюджет урезан, и вот теперь здесь снова сидит Рэйвен Дунстан и нудит на свою любимую тему.
— Не думаю, что смогу найти хотя бы пятерых желающих туда взобраться, — ответил он, закуривая. — Да, я рассматривал такую возможность. Если на то пошло, в прошлом году я уже возил туда двух человек с собаками. И знаете, что произошло? Кто-то подстрелил солью одну из собак, а потом начал палить и в нас тоже, едва мы успели выйти из машины.
Наверное, они решили, что мы собираемся искать самогонные аппараты.
— Значит, вы сдались? Почему?
— Мы не сдались. Мы просто решили, что с солью в задницах не сможем продолжать поиски должным образом. Прошу прощения за грубый натурализм. — Он затянулся сигаретой и выпустил дым из ноздрей. — Эти люди на Бриатопе — сущие черти, мисс Дунстан. Они не желают, чтобы на их территории появлялись чужаки. Как вам известно, я назначил туда своего человека — Клинта Перри. Он единственный, кто меня хотя бы слушает, когда я пытаюсь найти добровольцев.
Все прочие на горе просто не любят, чтобы их беспокоили.
Рэйвен покачала головой.
— Не могу в это поверить! Вы шериф округа. Это ваша работа — беспокоить людей!
— Они не хотят моей помощи. — Кемп пытался держать себя в руках. Дочь Уилера, подумал он, достанет кого угодно. — Когда к тебе подходят с винтовками, что остается делать? Клинт пытается помочь мне, но это всего лишь один человек. А тамошний народ за ту поддержку, которую он мне оказывает, относится к нему как к вредителю.
— Я хочу кое-что вам прочитать. — Рэйвен вынула из сумочки записную книжку. — Когда я приняла газету от отца, я просмотрела старые номера «Демократа». Папа держит дома подшивки. Я изучила все упоминания о пропавших детях, какие только смогла отыскать.
— Валяйте, — сказал он.
— С тысяча восемьсот семьдесят второго, — сказала Рэйвен, — каждый год происходило три или четыре таких случая, за исключением тысяча восемьсот девяносто третьего.
В том году на Бриатопе были землетрясения. Как минимум три или четыре. Это только те случаи, о которых сообщалось.
А сколько могло быть еще? Сложите все упомянутые вместе, получится свыше трехсот. Большинство исчезновений случилось в октябре и ноябре. Время урожая. Триста детей, все в возрасте от шести до четырнадцати, все из района, включающего в себя Бриатоп, Фокстон, Рэйнбоу и Тейлорвилль. Как вы думаете: это стоит того, чтобы кого-то побеспокоить?
— Не следует иронизировать на эту тему. — Кемп затянулся сигаретой так сильно, что чуть не обжег пальцы. — Когда вы пришли ко мне, желая посмотреть дела пропавших детей, я решил, что вы хотите написать отчет о том, как много я над этим работаю, а не очередной пасквиль. Я даже дал вам в виде одолжения фамилию того парня, Тарпа.
— Я оценила вашу услугу, но не вижу, чтобы вы хоть что-то делали.
— А что я могу, женщина? — невольно повысил он голос.
Машинка секретарши за стеной внезапно замолчала. — Самому подняться на Бриатоп? Конечно, что-то там происходит!
Я не утверждаю, что все это продолжается аж с тысяча восемьсот семьдесят второго, потому что меня тогда здесь еще не было! И если бы вы с Уилером хоть немного походили на остальных Дунстанов, я мог бы вас упрекнуть в раздувании слухов. Хорошо, вот что мы имеем: дети пропадают вдруг средь бела дня. И я подчеркиваю, пропадают бесследно, мисс Дунстан! От них не остается ни клочка одежды, ни отпечатка ноги, ничего! И когда вы задаете вопросы на Бриатопе, то вместо ответов получаете от какого-нибудь проклятого горца угрозу пристрелить вас. Что мне остается делать?
Рэйвен, не отвечая, закрыла записную книжку и положила ее в сумочку. Она знала, что шериф прав. Если все остальные так же упрямы, как Майра, то разве можно провести нормальное расследование?
— Не знаю, — сказала она наконец.
— Вот именно. — Он сердито ткнул сигаретой в пепельницу. На его скулах горели пятна. — Я тоже. Вот что я вам скажу. — Он пристально посмотрел ей в глаза. — Никакого Страшилы не существует. Это выдумка, чтобы пугать детей. Когда ребенок уходит в лес и не возвращается, то считается, что его взял Страшила. Ну а как насчет тех, которые просто теряются? Или тех, кто сбегает из дома? Вы ведь знаете, что там, наверху, далеко не особняки. Я готов биться об заклад, что многие дети бегут оттуда в город.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
