это невозможно. Я знакома с герром Фишером пятьдесят лет. Он оформлял все документы: отца, мужа, мои и семьи брата. Все сделки и завещания. Это самый добросовестный нотариус, которого я знаю, и порядочный человек. Никто, кроме него, не знал о содержании завещания. Нет-нет, он не мог… – говорила она возмущенно. – Да скажите же вы что-нибудь, подполковник!
– Вы не даете мне сказать.
– Вот, пожалуйста, даю вам слово. Только не пытайтесь меня убедить, что Фишер рассказал Эмме… – Грета так разнервничалась, что начала заикаться.
Сильва встал, принес бутылку воды, налил полный стакан. Она с жадностью выпила воду.
– Я не пытаюсь, Грета, вас убедить в нечестности герра Фишера. Естественно, он не говорил Эмме не только о содержании завещания, но и о том, что оно существует.
– А как же тогда?..
– Но у Фишера есть помощник. Вот с ним-то ваша дочь смогла найти общий язык. Он не только проболтался о завещании, но и сделал для нее ксерокопию.
– Но это же должностное преступление!
– Да. Он уволен и наказан. Но факт остается фактом: содержание завещания ей стало известно.
– Боже мой, сколько жизней она сломала. Габи, этот юноша…
– Ну, юноша, в отличие от Габи, получил за свое предательство неплохой куш. Фрау Шпонгейм щедро расплатилась с ним.
– Ее арестовали?
– Задержали. И ее, и Аларда с Кристиной. Еще вчера.
– Скажите, подполковник, у вас есть доказательства их вины? Или все, что вы сегодня рассказали, – ваши домыслы?
– Фрау Генриетта, я бы не рискнул обращаться к вам без доказательств. Во-первых, Аллард и Кристина признали свою вину. Они сами подробно рассказали и о том, как украли сумочку с ключами у Анки, и о том, как Кристина подмешала корень болиголова в чай, и о покушении на Сильву.
– Они на него покушались? – взволнованно спросила Грета.
– Ну… – Сильва виновато улыбнулся. – Ничего такого. Я жив-здоров. Это еще в первый день произошло, когда я возвращался пешком из Швангау. Меня чуть не сбила машина на подъеме. Я еле увернулся, просто запрыгнул за ограждение. Сначала думал, что это случайность, просто из-за поворота выскочил какой-то сумасшедший водитель. Но герр подполковник сказал, что это был преднамеренный наезд.
– Ты ничего мне не рассказывал.
– Не хотел тебя волновать.
– Плохо все это. – Грета сникла и повела рукой, как бы отстраняясь от чего-то тревожного. – А другие доказательства, кроме их показаний, у вас есть? – снова обратилась она к Шлоссеру.
– Да, конечно. «Мерседес», который пытался сбить на дороге Сильву, был взят в аренду на имя одного из друзей Аларда. Человек не подозревал, что его документами воспользовались без разрешения. Камеры наблюдения также помогли установить их личности. Есть признание Габи. Этого вполне достаточно. И…
– Все это так, Шлоссер, – перебил его Сильва. – Но какое отношение Эмма и все эти люди имеют к моему отцу?
– Никакого. Вы были правы. Эти два случая совершенно не связаны между собой. Так случилось, что фрау Шпонгейм задумала совершить… э-э… убийство именно сейчас. Она ждала вашего приезда.
– Но зачем ей я? Это ужасно – планировать убийство собственной матери. Но я хотя бы могу понять мотивацию: алчность, желание как можно скорее получить наследство. А зачем ей убивать меня? Мы не были знакомы. Она обо мне не знала вообще. Я не понимаю.
Сильва обращался к обоим. В ответ – тишина. И через мгновение громким мяуканьем дал о себе знать Теодор.
– Есть, наверное, хочет. Забыли мы про тебя, маленький? – Сильва отправился за котом. Так и есть: Тео привел его к шкафчику с кошачьей едой. – Я дам ему паштет, ты не возражаешь? – обратился он к Грете. Можно было и не спрашивать. Кот определенно хотел чего-то вкусненького, сухой корм его не устраивал.
Когда он вернулся к столу, Грета и Шлоссер все еще молчали. Наконец, заговорила Грета:
– Ты не спрашиваешь, что написано в завещании?
– Это не мое дело, Грета.
– А между тем это и есть причина такого поведения моей дочери. Мне очень жаль.
– Я понял, что она хотела убить тебя из-за наследства. Это ужасно, необъяснимо. Ну, а я при чем?
Шлоссер и Грета снова переглянулись.
– Дело в том, племянник… – Грета как-то очень по-доброму посмотрела на него. – Дело в том, что по завещанию я сделала тебя моим единственным наследником.
Сильва переваривал только что услышанное.
– Я что-то не так понял, наверное.
– Сильвестр Эппенштейн, – громко воскликнул Шлоссер, – Генриетта фон дер Сакс определила вас единственным своим наследником и опекуном в случае, если таковая необходимость случится.
– Меня? Наследником? Это шутка?
Шлоссер выругался. Звучало грубо, что-то вроде «он совсем тупой?»
– Поэтому Эмма и хотела избавиться от меня и от наследника. Господь не дал, – произнесла Грета как-то буднично.
– Это твоя дочь…
– Мне не повезло.
– Я… Мне странно все это, Грета. Я не знаю, почему ты так решила.
– Решила и все тут. Когда я умру…
– Грета!
– Нет, я пока не собираюсь. Лет десять я еще поживу, так что не рассчитывай раньше времени! – она рассмеялась.
– Грета! Давай считать, что ты мне ничего не говорила. И я ничего не жду. Живи долго-долго.
– Так и будет. А если мои родственники захотят обжаловать в суде…
– Я не буду ни с кем судиться.
– Да они и не смогут, – вступил в разговор Шлоссер. – По немецким законам при определении наследников завещание имеет преимущество. Оно стоит на первом месте. Если есть завещание в пользу кого-то, то «але геэн лее аус»36. Остальные остаются ни с чем, – повторил он.
– Ну хорошо, вы разгадали одну загадку… А что с убийством отца? Вы нашли какие-нибудь зацепки?
– Не только зацепки.
– Вы хотите сказать, что нашли убийцу?
Шлоссер кивнул.
– Это дискета, да? Ну, дискета вам помогла?
– Да. Ваш отец предусмотрительно спрятал ее. Именно за ней охотился преступник. Пока Вольф ездил в Баварию, обыскали его дом. Но ничего не нашли, естественно. И у вашего отца тоже дискеты не было. Лоэнгрин, говорите? – он хмыкнул, – очень нестандартно!
– Значит, Генрих был прав? Шпионская история?
– Не спешите…
– Это вы – не томите! Выдаете по капельке!
– Иначе не получится.
– Тогда рассказывайте.
Шлоссер посмотрел на часы.
– У нас есть минут сорок.
– На что? – спросила Грета. – Что произойдет через сорок минут?
– Лукаш, мой водитель, привезет одного человека. Сильва обязательно должен с ним познакомиться. Нам хватит времени. Так что я, пожалуй, начну.
– Наконец-то.
– Что вы знаете о своем прадеде, Сильва?
– Вы имеете в виду моего прадеда Иосифа Эппенштейна? Он погиб в сорок пятом. В Германии.
– Он не погиб. Был ранен, да, на
