были месячные.
Через секунду на мой телефон пришло сообщение.
Выйди, пожалуйста. Прости за кекс.
Я набрала быстрый текст в ответ.
Зачем?
Мой экран вспыхнул другим сообщением.
Просто доверься мне.
Я закатила глаза и отскочила от кровати. Мэддокс не собирался сдаваться. Насколько я знала, если я не выйду из дома, он войдет и заберет меня.
Я вышла из дома и увидела Мэддокса, прислонившегося к своей машине со скрещенными руками. При виде меня он облизнул губы и подмигнул. У меня перехватило дыхание, потому что он был таким греховно красивым. Потом я вспомнила, что он был моим лучшим другом… и я должна была разозлиться, верно?
Я скрестила руки на груди и посмотрела на него.
— Что ты хочешь?
Мэддокс поманил меня указательным пальцем, призывая подойти поближе. Я подошла.
— Подойти ближе. Я не собираюсь кусаться, Гарсия.
— Ты меня раздражаешь, Коултер, — огрызнулась я.
Он цокнул, прежде чем обвил рукой мою талию и притянул ближе. Я наткнулась на него, и наши тела столкнулись.
На его губах расплылась дерзкая ухмылка.
— Я не могу решить, нравишься ли ты мне злобной или тихой.
Я фыркнула и сдула волосы с лица, прежде чем прищуриться на него. Он протрезвел, озорной блеск в его глазах исчез. Мое сердце упало в живот, и мои ладони начали потеть.
— Лила, ты мне доверяешь?
Мои глаза вспыхнули от удивления.
— Почему ты спрашиваешь?
— Ответь на вопрос. — Его взгляд не отрывался от моего, поглощая меня и удерживая в плену.
Я покачала головой и попыталась отодвинуться от него.
— Что происходит?
Мне не понравилось выражение его лица. Что-то произошло, и мне это не понравилось.
— Я хочу попробовать кое-что с тобой, — медленно объяснил он.
— Спрыгнуть с самолета? Подводное плавание с аквалангом? Прыжки с тарзанки? Рафтинг? Что-то глупое и ищущее острых ощущений?
Мэддокс любил прилив адреналина, любил любое занятие на свежем воздухе, от которого мое сердце выливалось бы через рот. Несколько недель назад мы катались на горных велосипедах. Что ж, он это сделал, и я наблюдала со стороны, убеждая себя не терять сознание.
Это было слишком опасно, слишком безрассудно… все, что Мэддоксу было нужно в его жизни. Трепет и порыв по его венам. Он жил для этого.
Мэддокс покачал головой, выражение его лица все еще было слишком серьезным.
— Нет, дело не во мне. Это для тебя. Но я хочу, чтобы мы сделали это вместе.
— Мэддокс, выплюнь это. — Нервы грызли мой живот, пока я ждала, что он заговорит.
Все еще держа меня на руках, Мэддокс развернул нас так, что я оказалась лицом к его машине, прижавшись спиной к его переду. Я застряла между ним и машиной.
Мое дыхание вырвалось через губы с резким выдохом, и мои колени задрожали. Его руки приземлились на мои бедра, и его дыхание окутало мое ухо. Он потянулся вокруг меня и открыл пассажирскую дверь, его намерение было ясным.
Нет, нет, нет.
Я уже боролась с ним, прежде чем он успел сказать хоть слово.
— Мэддокс…
— Ты мне доверяешь? — Он сказал мне на ухо.
— Нет, не знаю. — Мое горло свело в конвульсиях, и каждый мускул в моем теле превратился в лед. В ушах стоял рев, а сердце колотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот выскочит из груди. — Я… не могу, — прохрипела я. — Не заставляй меня делать это.
— Лила, ты мне доверяешь? — Баритон его голоса эхом отдавался в моих костях, повелевая и заземляя меня, заставляя смотреть правде в глаза. Мои руки тряслись, и я начала потеть, хотя весенний воздух был холодным для моей кожи.
Я сглотнула.
— Нет.
— Не лги, Лила. — Его руки сжались на моих бедрах.
Мои легкие горели, и я не могла дышать.
Паника началась со скопления искр в моем животе. Моя кожа чесалась, чувствуя себя слишком стянутой вокруг моей плоти. Мое собственное тело заставляло меня задыхаться. Грудь вздымалась, дыхание вырывалось с задышками, а слезы грозили вот-вот упасть, и я рухнула на землю. Мэддокс прижался ко мне, не отпуская. Мое сердце подпрыгивало от ужаса, от страха, и каждый вдох, который я втягивала в свое тело, становился болезненным.
Почему? Почему он делал это со мной? Почему, Мэддокс?
Внутри меня бушевал ураган эмоций, грозивший вырваться наружу. Я не могла перестать трястись, мой разум продолжал играть со мной злые шутки.
— Дыши, — сказал Мэддокс, и его голос прорвался сквозь хаос в моей голове.
— Я… не могу.
Дыши! Черт возьми, сказала я себе.
Я схватилась за грудь и задохнулась. Десять… девять… восемь…
Мир вокруг меня замедлился и стал размытым, моя кровь превратилась в лед, а мое тело… онемело. В затылке у меня что-то сильно стучало, а вены на шее пульсировали.
— Я верю в тебя, — прошептал он.
Семь… шесть… пять… четыре…
— Дыши, детка.
Три, два, один.
Долгое время мы простояли так.
Моя голова откинулась назад на его плечи.
— Тебе весело? Видеть меня такой…?
Его губы мягко коснулись моего виска.
— Нет. Но я собираюсь помочь тебе победить твой страх. Ты живешь только один раз, Лила.
— Я… не могу сегодня, — призналась я.
Мэддокс покачал головой.
— Не сегодня, не завтра… но, может быть, на следующей неделе. Мы собираемся продолжать попытки.
Мой подбородок трясся, и я кивнула головой.
Я действительно пыталась. В течение пяти дней я пыталась. Мэддокс успешно подводил меня ближе к своей машине. Каждый день он открывал пассажирскую дверь, и я падала на землю, дрожа и задыхаясь.
День за днем я боролась со своим прошлым и преодолевала страх, пока мое тело не начало сдаваться.
На шестой день я едва могла выйти из дома бабушки и дедушки. Мои ноги так сильно тряслись, что Мэддоксу пришлось помочь мне пройти по гравийной дорожке к его машине.
Мои колени снова ослабли, и я рухнула вперед.
Всхлип сорвался с моих губ, когда сокрушительная тревога снова проникла в мое тело.
— Мне… жаль, — выдавила я.
Мэддокс ждал, когда спадет моя паническая атака, его присутствие властно, а рука крепко лежит на моей спине. Он преобладал над моей паникой, успокаивая меня нежным прикосновением.
Я подняла голову с его плеча, и его пристальные, красивые глаза встретились с моими. Меня охватила паника, отчего мои глаза стали дикими, а лицо белым, как у призрака, но он не смотрел на меня, как на жалкого неудачника.
Мэддокс терпеливо ждал. Потому что он верил в меня.
Я закусила губу, пытаясь успокоить дыхание. Мышцы моего тела спазмировались, но я боролась, чтобы оставаться в сознании.
— Посади меня в машину, Мэддокс. — Я попыталась говорить твердо, но мой голос вышел слабым, как плач новорожденного котенка.
Он сжал губы, глядя мне в глаза. Может быть, он увидел в них решимость, потому что кивнул. Мы поднялись на ноги, и я с трудом встала. На этот раз,
