– Ты должен вернуться и убедить фермеров, что не собираешься бросать их на произвол судьбы.
– Да. И я хочу, чтобы ты поехала со мной.
– Но я не могу, – возразила Миллисент. – Не могу оставить Мелбери-Холл так надолго.
– Мы поедем на две недели, самое большее на месяц. И сразу вернемся.
– Но я нужна здесь. Без меня все придет…
– Ты знаешь, что это не так. – Миллисент попыталась встать, но Лайон схватил ее за руку и удержал. – В Мелбери-Холле достаточно знающих людей, которые прекрасно справляются с работой.
– Но есть и другие, кто мог бы поехать с тобой. Твоя матушка…
– Она сказала сегодня, что не собирается никуда отсюда уезжать. В самом деле, она так потрясена моим чудесным исцелением, что решила задержаться в Мелбери-Холле. Матушка думает, что это место поможет и ей поправить здоровье.
– Вот видишь, – сухо сказала Миллисент, – тем более мне надо остаться. Кто-то должен составить ей компанию.
– У нее есть Мейтленд. К тому же Гиббз и миссис Пейдж прекрасно о ней позаботятся. – Лайон добавил, понизив голос: – По правде сказать, мою матушку удерживает здесь вовсе не привязанность к нам с тобой. Мне кажется, она надумала остаться, чтобы выяснить, не сможет ли Охинуа ей чем-нибудь помочь.
Лайон был прав. И Миллисент это понимала, хоть ей и не хотелось признаваться в этом. Мелбери-Холл жил по привычному распорядку, и его хозяйка вполне могла отлучиться на пару недель или даже месяцев. Причина охватившей ее паники крылась совсем в другом. Миллисент чувствовала, что ей слишком многого недостает, чтобы успешно сыграть роль жены графа в его родном Баронсфорде. Ни один из ее предков не вознесся так высоко. Она считала себя обыкновенной простушкой. Миллисент Грегори могла бы еще справиться с ролью вдовы сквайра в небольшом сельском имении, но не более. Она не питала никаких иллюзий на свой счет.
– Скажи мне, что тебя беспокоит?
Миллисент подняла глаза и встретила встревоженный взгляд Лайона.
– Я боюсь.
Эйтон притянул к себе жену и крепко обнял. Зарывшись лицом в душистые волосы Миллисент, он успокаивающе провел рукой по ее спине.
– Если запереться в комнате и забаррикадировать дверь – устало прошептал Лайон на ухо жене, – мир снаружи покажется чертовски пугающим. У меня тоже есть свои страхи. Я боюсь прошлого. Боюсь, что мои люди разочаруются во мне. Ведь я уже не тот, каким они меня знали.
Растерянная и смущенная, Миллисент приникла к мужу. Ища утешения, она прижалась щекой к его груди и прислушалась к ровным ударам сердца. Заботы Лайона были гораздо серьезнее, чем ее собственные. И все же тревога не отпускала леди Эйтон. Скованная страхом, молодая женщина, казалось, вот-вот превратится в ледяную статую. Онемевшие от холода ноги не слушались ее. Где же взять силы, чтобы шагнуть в будущее?
– Когда ты собираешься ехать?
– Надеюсь, мы отправимся в начале будущей недели. Миллисент бросила робкий взгляд на мужа. Как же он все-таки красив!
– Ты дашь мне время подумать?
Лайон наклонился и поцеловал жену.
– Да. Только не придумывай разные отговорки. Я сделаю все, что от меня зависит, чтобы ты поехала со мной. Я не могу без тебя, Миллисент.
Она тоже не могла представить себе жизни без Лайона.
Глава 24
– Эй ты, как тебя зовут?
– Джеймс Уэйкфилд, мэм.
Старая графиня взглянула на второго мальчишку, стоявшего на безопасном расстоянии у садовой стены. Двое сорванцов только что выскочили из леса и с громкими криками бросились к воротам, весело смеясь и гоняясь друг за дружкой словно пара игривых щенят, но, заметив почтенную даму, шалуны испуганно замерли.
– А кто твой приятель?
– Изрейел. Вообще-то он живет здесь, в Мелбери-Холле, а сейчас гостит у нас в Солгрейве.
Понятно. – Старуха окинула Джеймса Уэйкфилда внимательным взглядом. Парнишка выглядел довольно рослым и крепким для своих лет, хотя вряд ли ему было больше двенадцати – тринадцати. Одна рука у него была изуродована, но графиня сделала вид, что не заметила этого, и перевела взгляд на второго мальчугана. Изрейел был очень красив. На темном лице весело сверкали яркие зеленые глаза. Графиня повернулась к Джеймсу. – Должно быть, вы уже успели сегодня напроказничать? Признавайтесь!
– Напроказничать? – Джеймс метнул предостерегающий взгляд на своего товарища. – Ну что вы, мэм! Никаких проказ. Простите, но у нас очень важное дело, мэм, нам надо идти. – Мальчик отвесил низкий поклон, осторожно попятился и присоединился к приятелю. А через минуту оба уже опять хохотали и бегали наперегонки.
– Это старший сын лорда Станмора, – пояснила графине ее спутница.
Графиня Эйтон не была лично знакома с семейством Станмор, но много о нем слышала. Лорд Станмор принадлежал к благородной шотландской фамилии. Его мать, в девичестве Бьюканан, была родом с берегов озера Лох-Ломонд.
Леди Станмор оказалась не менее интересной особой. Собирая всевозможные сведения о Миллисент, графиня Эйтон узнала о ее давней дружбе с Ребеккой Станмор, завязавшейся еще в те годы, когда подруги вместе учились в Оксфорде, в школе для девочек. Затем Ребекка десять лет жила в североамериканских колониях, и пути их разошлись. Но после долгой разлуки счастливый случай однажды снова свел их вместе. В то лето Ребекка вышла замуж за Станмора, а Миллисент овдовела.
– Юный лорд учится в Итоне, а чернокожий мальчуган, Изрейел, ходит в школу в Небуорт-Виллидже, – продолжила свои объяснения служанка. – Эти двое – большие друзья. Их водой не разольешь. Ребятишки часто здесь бывают. Повар, должно быть, уже приготовил для них конфеты. Он всегда старается угостить их чем-нибудь вкусненьким.
«Какой чудесный день», – подумала графиня, подставляя лицо лучам солнца. Стоя в саду, она глубоко вдохнула свежий морозный воздух и призналась себе, что уже давно ей не было так хорошо, как здесь, в Мелбери-Холле.
В просвете между деревьями, где совсем недавно были мальчишки, показалась высокая чернокожая женщина. Она наклонилась, чтобы поднять что-то с земли, затем выпрямилась и осторожно положила свою находку в корзину. Графиня смогла рассмотреть покрытое морщинами лицо негритянки и решила, что это и есть Охинуа. С самого своего приезда графиня страстно мечтала о встрече с африканкой, но знахарка оказалась просто неуловимой.
– Ступай и попроси ее прийти сюда и поговорить со мной пару минут, – велела графиня служанке.
Девушка поспешила выполнить просьбу госпожи. Стоя у садовой ограды, Беатрис увидела, как служанка подошла к негритянке и что-то ей сказала. Охинуа ответила, так и не взглянув в сторону сада. Девушка немного постояла в нерешительности, а затем поспешила обратно.
– Она спрашивает, зачем вы просите ее прийти сюда, миледи.
– Скажи, что я хочу поблагодарить ее.
Служанка убежала. Тяжело опираясь на трость, графиня вышла за ограду и остановилась. Отсюда ей лучше было видно Охинуа. Приняв отсутствующий вид, она потыкала тростью мерзлую землю. Вскоре запыхавшаяся служанка вернулась обратно.
– Она хочет знать, за что вы собираетесь ее поблагодарить, миледи.
– Силы небесные! Скажи ей, я должна поблагодарить ее за все, что она сделала для моего сына.
Девушка снова начала поспешно спускаться с холма, но графиня заметила, что Охинуа сделала шаг ей навстречу. К тому времени Беатрис уже успела преодолеть часть пути и принялась спускаться по склону.
– Что теперь? – спросила графиня.
Девушка остановилась на полдороге и крикнула:
– Она говорит, что своим выздоровлением ваш сын обязан самому себе. И что она тут ни при чем.
– Весьма скромно, – заметила графиня, делая еще несколько шагов по тропинке.
– Весьма скромно! – громко крикнула служанка, поворачиваясь к Охинуа.
– Я не просила тебя это повторять, – проворчала Беатрис. Заметив, что Охинуа взбирается на холм, графиня продолжила спуск.
– Что еще мне ей сказать? – спросила служанка, с трудом переводя дыхание.
