Читаем без скачивания Песня для Корби - Эгис Румит

Корби поднял брови.

— Он мне показывал видеозапись, — сказала Аня. — Это просто фитнес.

— Пилатес погиб в восемьдесят три года, когда вытаскивал из своей горящей студии шестисоткилограммовые тренажеры, — ответил ей Паша. — После обычной оздоровительной зарядки люди такого не делают.

— Старый спор и старые аргументы, — отметил Комар. — Плевать, что это такое. Если он станет инструктором, то будет зарабатывать три косаря в час.

— Ты уже этим занимаешься, или только хочешь начать? — спросил Корби.

— Я уже различаю по четыре группы мышц с каждой стороны своей спины, — сказал Паша.

— И еще он вкусно готовит, — заметил Корби.

— Спасибо, — улыбнулся Паша.

Корби был среди людей, у которых никто не умер. Не покалеченные, цельные, они не теряли попусту годы своей жизни. Они все уже знали, что будут делать в следующие несколько лет. Корби не завидовал им. Он был рад, что они есть.

— А ты? — спросил Корби у Комара.

— Я играю на электрогитаре, — ответил Комар, — но меня выгоняют из всех групп. Вот так.

— Что играешь? — уточнил Корби.

— Хардкор, — сказал Комар. — Гитары сейчас тоже нет. Я брал ее в кредит. Не заплатил бабки, и ее забрали обратно.

Аня фыркнула.

— Она надо мной смеется, — констатировал Комар, — а в косяке с гитарой виноват не я, а мои гребаные родители.

— Хорошо играешь? — спросил Корби.

Комар пожал плечами.

— Мне говорят, что я неправильно держу руки, — сообщил он, — а я отвечаю, что имел их в гробу. У меня есть несколько песен. Я ищу, с кем их можно исполнять.

— По-моему, он хорошо играет, — вставил Паша.

— А ЕГЭ? — поинтересовался Корби.

— Я сдал на пятерки химию, алгебру и английский, — ответил Комар. — Поступлю куда-нибудь. Буду делать пищевые добавки, чтобы от них все сдохли.

Тут раздался звонок в дверь.

Корби вздрогнул. Все посмотрели на него.

— Что? — спросил он. — Просто звук такой же, как в моей старой квартире.

— Естественно, — рассудил Паша, — у вас же с Аней одинаковые квартиры. Только этаж разный.

Аня встала.

— Не знаю, кто это, — сказала она и вышла с кухни.

Комар совсем заглушил колонки. В наступившей тишине Корби услышал, как Аня разговаривает с кем-то через дверь.

— Кто там? — спросила она.

Ей глухо ответили несколько голосов.

— Хорошо, — наконец, согласилась девушка.

Щелкнул замок.

— Значит, вы наш участковый? — уточнила Аня.

— Да, — ответил густой мужской голос.

Корби встретился глазами с Комаром. «Все-таки они пришли за тобой», — было написано у того на лице.

— Мы бы хотели поговорить со всеми жильцами квартиры, — заметил другой полицейский. — Вы одна?

— Родители уехали в отпуск, — уклончиво ответила девушка. — А что случилось?

— Мы делаем поквартирный обход, — объяснил участковый.

— Зарезали пожилого мужчину, — добавила какая-то женщина.

Корби закрыл глаза. В темноте остались только голоса из прихожей и аритмичные удары усталого сердца. «Пожилого, — подумал он, — она сказала, пожилого. Это ерунда. Есть очень много пожилых людей».

— Местного? — уточнила Аня.

«Сейчас он скажет что-то, — подумал Корби, — наверняка не то, что я думаю. Любую вещь».

— Владельца пятьдесят седьмой квартиры, — ответил участковый. — Он здесь не проживал, только приезжал раз в месяц. Вы его знали?

— Нет, — как-то медленно ответила Аня.

Корби провел трясущей рукой по своему лбу и почувствовал холодный пот. Он по-прежнему сидел с закрытыми глазами. Ему некуда было падать, но все равно казалось, что он теряет равновесие. Его будто подняло на странной волне и бросило в невесомость. Земля уходила из-под ног.

— Вы видели что-нибудь? — спросил второй мужской голос.

— Нет, — снова ответила девушка.

— А сегодня утром из дома выходили?

— Нет, — опять сказала Аня. — У меня друзья закончили школу. Мы вчера гуляли. Я поздно встала.

— Вам еще нет восемнадцати? — уточнил участковый.

— Мне семнадцать, — сообщила ему Аня. — Я закончила десятый класс.

— А зовут Вас?

— Анна Ивановна Собелик.

— Вы здесь прописаны?

— Здесь.

— А ваших родителей зовут?

Аня назвала имена матери и отца. Корби сидел с закрытыми глазами и смотрел, как в темноте под веками вспыхивают искорки.

— Может быть, вы что-то слышали? — поинтересовался полицейский.

— Вроде бы нет, — ответила Аня. — Не знаю. Ну, то есть, что-то я всегда слышу. Это панельный дом. Стены тонкие.

— Крик, беготню, звуки борьбы, — предположил участковый, — падение каких-нибудь вещей.

— Нет, — сказал Аня. — А когда было убийство, сегодня или вчера?

— Часов в девять утра, — сообщил полицейский. — А почему Вы спрашиваете?

— Нипочему, — возразила девушка. — Просто в это время я еще даже не проснулась.

— Спасибо, — сказал мужчина. — Простите за беспокойство.

— Все нормально, — ответила Аня.

— Вот Вам моя визитка, — предложил участковый. — Если что-то вспомните…

— Конечно, — сказала девушка. — До свидания.

Она закрыла дверь. Корби медленно открыл глаза.

— Подождите-ка, — сказал Комар. — Пятьдесят седьмая квартира. Что-то знакомое.

— Да, точно! — подтвердил Паша. Он хлопнул себя рукой по лбу. — Это же прежняя квартира Корби.

В его голосе прозвучала идиотская радость догадки, но уже секундой спустя он изменился в лице и испуганно уставился на Корби.

— Срань господня, — тихо сказал Комар.

Аня вошла, комкая в руке белый квадратик визитки.

— Корби, — окликнула она.

— Я все слышал, — глухо ответил Корби. — Это мой дед.

Глава 20. Друзья

Корби сидел на кожаном диванчике, смотрел в одну точку и чуть покачивался всем телом взад-вперед. Аня, Комар и Паша смотрели на него.

— Не знаю, что сказать, — сказал Паша.

— Тогда помолчи, — предложил Комар.

Аня медленно села на стул напротив Корби.

— Я им про тебя не рассказала. Я все правильно сделала? — испуганно и как-то по-детски спросила она.

— Да, спасибо, — ответил Корби.

— Но ведь это не обязательно его дед, — предположил Паша. — Владелец квартиры может быть уже другой, или номером ошиблись.

— По крайней мере, мы знаем, что не Корби его зарезал, — отметил Комар. — В девять утра он крепко спал.

— Заткнитесь вы оба! — крикнула на них Аня.

В наступившей тишине Корби издал сухой смешок. Он вдруг понял, что меньше всего ждал того, что сейчас произошло. Даже весь последний час, когда мысль о смерти деда уже подкрадывалась к нему, он все еще воспринимал ее как нечто совершенно невероятное.