да? Медсестра позовет Яна, а я скажу, что она ошиблась Зато мужчина уже будет рядом, и всё решится. Чувствую себя глупой малолеткой, которая творить такие глупости.
Но Авдеева гордость не дает просто пойти на попятную.
Нервно постукиваю пальцами по покрывалу, отсчитывая секунды в уме. Волков, гад такой, не торопится ко мне. Ощущение такое, что пропал где-то далеко и надолго.
Недовольно поглядываю на дверь, укладываясь удобнее. Глаза слипаются, голова становится тяжелой. Зеваю, сильнее кутаясь в одеяло. Если Ян не поторопится, то мириться мы не будем.
Я так решила, ага.
Любого диктатора можно свергнуть.
А можно…
Мысль ускользает, словно вода. Цепляюсь, но всё расплывается. В ушах вата, все звуки затихают. Окончательно проваливаюсь в сонное состояние. Лишь успеваю подумать, что это не нормально.
И не так должно всё быть.
Глава 29. Соня
— Ян?
Я уверена, что зову мужчину, но из горла не вырывается ни звука. Во рту сухо, дико хочется пить. А ещё тело ватное, не слушается совсем. Едва справляюсь с тем, чтобы открыть глаза.
Тело напоминает кисель, не принадлежит мне. Каждая мышца — ватная. И в голове звенит, словно под кору запихнули колокол. Настолько тяжело и звонко.
Последнее воспоминание из больницы. Ждала Яна. А потом заснула.
Вокруг темно, но я точно уверена, что больше не там. Пальцы нащупывают простыню, которая холодная и скользкая на ощупь. Шелк, наверное. Но точно не то, что использовались в больнице.
Где Ян?
Я упираюсь локтями, едва приподнимаюсь. Нехорошее предчувствие царапает изнутри, но я отмахиваюсь от него. Паника похожа на лавину, накрывает сразу, не выбраться. А мне нельзя паниковать. Только не сейчас.
Уверена, что дверь сейчас откроется, увижу Волкова. Всё выскажу, конечно, снова буду злой мегерой. Но главное, что он рядом. И ничего плохого не произошло.
Глаза понемногу привыкают к темноте, но это едва различимые контуры. Точно не квартира Яна. Ни старая, ни новая. И не та, где он держал меня в первые дни. Ни в одной из них не было стола возле двери, а здесь есть.
Туалетный столик?
Рабочий?
Тишина кажется угнетающей, тяжелой. Давит на плечи, а сердце бешено колотится. Господи, у меня галлюцинации? Уверена, что слышу детский смех, но он замолкает.
И больше ничего.
Чьи-то шаги далеко? Или воображение играет со мной?
Ян сменил жилье снова, чтобы обезопасить нас? Или…
Ладонь автоматом ложиться на живот. Автоматичное действие, которые успокаивает лучше любых таблеток. С малышом всё хорошо, и это самое главное. Единственное, что заботит большего всего.
Мысль пронзает резко, иголкой впивается.
После капельницы должно было быть УЗИ. Время узнать, кто там прячется. Малыш или малышка. И Ян ни за что бы не пропустил это событие. Мы ведь столько ждали, как раз шанс прекратить наши споры.
А здесь пропустил?
Нет.
Нет!
Значит, он не мог увезти меня далеко от больницы. Рядом?
Надежда теплится в груди, но это смахивает на пожар. Разъедает всё, не оставляет выбора. Потому что ведь простой ответ, самое логичное решение. В котором так сложно признаться себе. Допустить даже мысль.
Что забрал меня не Ян.
Но именно эта правда рвет изнутри и заставляет подняться. Ноги ватные, едва получается стоять. Держусь за стену, мелко шагаю. Лишь бы ничего не зацепить, не создать шум. Выбраться.
Узнать, где именно я нахожусь, что происходит.
А после связаться с Яном.
И он всё решит.
Не уверена, в какой момент это произошло. Когда злость и страх на Волкова изменились, трансформировались в моем сердце. Всё переросло в безграничное доверие.
Даже если он преступник. Если не собирается заканчивать со своей работой, если совершал много плохих поступков. Даже в мою сторону, не забуду же я о похищении. Но не смотря на всё это, Ян не давал поводов сомневаться в нем. Он знает, что делает. И знает, как защитить меня и малыша.
Даже если это только ради нашего ребенка, не ради меня. Это не важно. В любом случае, при любом раскладе — Волков найдет решение. И заберет меня к себе.
Пальцы нащупывают включатель. Задерживаю дыхание, словно маленькая. Вдруг это поможет? Перестанет колотить, страх не будет тисками сдавливать грудную клетку?
Щелчок напоминает выстрел, свет — вспышку.
И пуля попадает точно в центр.
Я словно мертва и ничего не могу сделать.
Стою, замерев. Рассматриваю знакомые обои, съехавшее розовое одеяло на кровати. Пятно от кофе на подоконнике, которое не получилось оттереть. Всё знакомое, родное. И в то же время чужое, вражеское.
Моя комната в доме отца.
Которая теперь кажется клеткой.
Нет-нет-нет!
Это не может быть правдой. Папа не мог добраться до меня, никак. Там ведь больница, охрана Яна. Персонал, которому мужчина доверял. Потому что знакомая владеет местом. Или подруга?
Нет.
Как можно забрать, не привлекая внимания?
А Ян не мог меня отдать.
Бессмыслица.
Едва сдерживаю в себе крик, когда дверь начинает открываться. Пячусь, смотрю на окно. Я дома, это ведь должно вселять безопасность, разве нет? Только хочется сбежать.
Второй этаж, не высоко ведь?
— Соня, — голос отца ровный, спокойный. А я едва держусь на ногах, двумя руками хватаюсь туалетный столик. — Тебе нельзя вставать.
— Что я здесь делаю? Что ты… Как?
— Сядь, а лучше ляг. Лекарство ещё не вышло из организма, не стоит рисковать. София.
Папа произносит моё имя тоном, которому нельзя сопротивляться. Привычный холодный оттенок, от которого мурашки бегут. Киваю, направляясь обратно к своей кровати.
Усаживаюсь на край, нервно сжимаю одеяло. Это всё кажется иллюзией, ненастоящим. Словно морок навели. Кажется, мне не только снотворное, но и успокоительное вкололи. Слишком замедленная реакция, не успеваю
