что я прикрепил письмо к еловой ветке, и мы с дядюшкой Джейкобом отправились вверх, в горы. Он опять принялся рассказывать мне о Призрачной золотой жиле, он говорил то же самое, что и в предыдущие сорок раз. Дело было вот как: один старый золотоискатель лет шестьдесят тому назад обнаружил пещеру, в которой все стены были из золота, и вся она была завалена золотыми слитками, огромными, как дыни, да так завалена, что человеку негде пройти. Но за золотоискателем гнались индейцы, вот он и убежал, заблудился, едва не умер от голода в пустыне, да так и спятил. Когда он наконец добрался до поселения, рассудок к нему вернулся, и искатель даже собирал людей, чтобы найти ту пещеру, но так и не отыскал. Дядюшка Джейкоб говорил, что индейцы завалили вход в пещеру камнями да ветками, чтобы никто ее не нашел. Я спросил, откуда он знает, что индейцы такое сделали, а он ответил, что это всем известно. Сказал, любой дурак знает, что индейцы спрятали пещеру.
– Эта самая пещера, – продолжал дядюшка Джейкоб, – она должна быть в какой-то спрятанной от глаз долине, довольно высоко в горах. Я сам ее никогда не видал, хотя изъездил горы вдоль и поперек. Никто не знает их лучше меня, никто, кроме, разве что, старика Джошуа Брекстона. Но, видать, ее и впрямь чертовски трудно отыскать, иначе кто-нибудь уже нашел бы. А по карте выходит так, что эта самая секретная долина находится как раз за Ягуаровым каньоном. Не каждый белый человек знает, что есть такой каньон. Вот туда-то мы и скачем.
Мы тем временем уже оставили пролом далеко за спиной и теперь ехали вдоль скалы с острыми уступами. Вдруг с другой стороны мы заметили две фигуры верхом на лошадях: они шли в ту же сторону, что и мы, так что наши следы переплетались. Дядюшка Джейкоб пристально поглядел на них и достал винчестер.
– Это еще кто? – проворчал он.
– Одного из них я знаю, это Билл Глантон, – говорю, – а второго никогда не видал.
– Да таких, как он, вообще никто никогда не видал, разве что в цирке, – прорычал дядюшка Джейкоб.
Второй был невысокий, странный на вид бродяга в шнурованных башмаках, пробковой шляпе и больших очках. Он сидел на лошади странно, будто перепутал ее с креслом-качалкой, а поводья держал так, словно пытался удить ими рыбу. Глантон помахал нам. Он был родом из Техаса, так что и в речи бывал довольно резок, и оружием не боялся пользоваться, но мы с ним всегда неплохо ладили.
– Куда это вы идете, а? – требовательно спросил дядюшка Джейкоб.
– Я профессор Ван Брок из Нью-Йорка, – сказал незнакомец, пока Билл набивал трубку табаком. – Я нанял мистера Глантона, чтобы он послужил мне проводником в этих горах. Я иду по следу одного племени аборигенов, которые, согласно небезосновательным слухам, с незапамятных времен обитают в Призрачных горах.
– Слушай-ка сюда, ты, четырехглазый недоросток, – злобно сказал дядюшка Джейкоб. – Ты что это, ржешь надо мной?
– Уверяю вас, у меня и в мыслях не было ничего, связанного с лошадьми или их ржанием, – сказал Ван Брок. – Я исследовал эти места из научного интереса, и до меня дошел слух, о котором я известил вас ранее. В городе, известном среди местного населения под названием Жеваное Ухо, я познакомился с пожилым золотоискателем, и тот поведал мне, что знает одного аборигена, облаченного в шкуру дикого животного и вооруженного дубиной. Дикарь, по словам золотоискателя, издал весьма странный пронзительный крик, когда его заметили, и убежал по направлению к холмам. Я убежден, что это единичный представитель неких племен, живших еще до индейцев, и намереваюсь провести исследование.
– Нету там в холмах никого, – проворчал дядюшка Джейкоб. – Я за пятьдесят лет все горы обошел и никаких дикарей ни разу не встречал.
– Однако, – сказал Глантон, – нечто неестественное здесь все же присутствует, поскольку я и сам слышал некие странные легенды. Никогда бы не подумал, что когда-нибудь буду гоняться за дикарем, – говорит, – но с тех пор как та официантка из Адских Мук бросила меня и сбежала со странствующим торговцем, я был только рад возможности уйти в горы, лишь бы забыть о женском коварстве. А что же вы здесь делаете? Ищете золото? – спросил он, глядя на вьючного мула.
– Вовсе нет, – поспешно возразил дядюшка Джейкоб. – Просто гуляем тут, коротаем время. А золота в здешних горах не бывает и в помине.
– Но говорят, будто бы где-то здесь есть Призрачная золотая жила, – сказал Глантон.
– Вранье, – отрезал дядюшка Джейкоб, хотя на лбу у него выступила испарина. – Нет такой жилы. Ну, Брекенридж, нам пора. До заката нам надо успеть добраться до пика Антилопы.
– А я думал, мы идем к Ягуарову каньону, – удивился я, но дядюшка строго посмотрел на меня и сказал:
– Да, Брекенридж, все верно, пик Антилопы, как ты и сказал. Всего доброго, джентльмены.
– Всего доброго, – ответил Глантон.
Дядюшка съехал с тропы и пошел совсем не в ту сторону, куда было надо, и я, ничего не понимая, последовал за ним. Когда мы отошли на приличное расстояние, он повернул обратно.
– Да, Брекенридж, – вздохнул он. – Природа наградила тебя мощным телом, а вот мозгов положила маловато. Ты что, хочешь, чтобы все поняли, куда мы идем, или что?
– Ну, – говорю, – те двое вроде бы не похожи на дикарей.
– Дикарей! – фыркнул дядюшка. – Ты попробуй появись в Жеваном Ухе в ночь после получки, там дикарей найдешь столько, сколько этим двоим и не снилось. Думаешь, я купился на их болтовню? Чушь! Золото они ищут, золото, говорю тебе. В тот день, когда я купил карту у того мексиканца в Адских Муках, я видел, как Глантон о чем-то с ним толковал. Так что они или знают, где пещера, или пронюхали, что у меня есть карта. Или и то и другое разом.
– И что теперь будем делать? – спросил я.
– Поскачем в Ягуаров каньон другим путем, – ответил дядюшка.
Так мы и сделали, и после полуночи уже были на месте, потому что дядюшка не желал останавливаться, пока мы не доберемся до каньона. Каньон был глубокий, его скалистые стены были тут и там изрезаны расщелинами и уступами – в общем, с виду он казался очень диким. Ночью мы туда спускаться не стали, а сделали привал на плато наверху. Дядюшка Джейкоб сказал, что наутро можно будет начать поиски. А еще он сказал, что в каньоне уйма пещер, и он побывал в каждой из них. Ему никто ни разу там не
