— Соснуть? — удивился я. — А ночные приключения?
Она посмотрела с подозрением:
— Это по бабам, что ль?
Я оскорбился:
— Герои не ходят по бабам! Разве что так, вскользь, не снимая лыж. Но этой ночью на меня должны напасть не меньше трех раз, ко мне явятся привидения, заговорщики с предложением сместить вас и возвести на трон меня с условием некоторых вольностей и шалостей… ну, и разное по мелочи. Так что ночка у меня будет еще та!
Глава 2
Утром я седлал Рогача, он никому не позволил к себе приблизиться с уздой, народ пугливо глазеет из углов. Все, как один, — эльфы, даже непонятно, как эта красотка сумела стать у них королевой, воздух чист, вода в колодце холодная, я готовился вскочить в седло, как вдруг народец дружно ахнул, все взгляды отклеились от моей развитой фигуры и вперились за мою спину.
Я ревниво оглянулся. По мраморным ступеням спускается одетая в дорожный костюм молодая красивая женщина. Я не сразу врубился, что это королева, сверкающее золото волос спрятала под изящный шлем из металла, поверх камзола легкий стальной панцирь. Лицо оставалось таким же бледным, за ночь еще и похудела, но в глазах блеск стал еще ярче.
— Я поеду с вами, — отрубила она.
Я проблеял обалдело:
— Но…
Она отмахнулась:
— Не надо бурных криков радости. По дороге я расскажу все. И вы поймете, что у меня без вариантов.
— Но… ваше королевство?
Она горько усмехнулась.
— Мое королевство — этот замок и две крохотные деревни. Вон за тем лугом — уже чужое. Мои советники справятся не хуже.
Я наконец промямлил:
— Кажется, я догадываюсь… почему вы с батюшкой врозь.
Она кивнула:
— Два медведя в одной берлоге не уживутся. Даже если один — медведица. Но я, как и отец, люблю Амелию, эту трепетную лань, мою бедную сестренку! А сейчас особенно чувствую вину, отец остался совсем один…
Ей подвели красивую белую лошадь, стройную, тонконогую, с подрагивающей кожей. Она покосилась на меня огненными глазами, оскалила зубы. Я погрозил пальцем. Принцесса вставила носок сапожка в стремя, я сделал движение помочь, однако она с легкостью взлетела в седло. Лошадь не сдвинулась с места.
Рогач смотрел на нее оценивающе, он явно и выше и крупнее, успокоился, фыркнул с доброжелательным презрением, мол, не соперник, а если будешь за мной хвост заносить, то, так и быть, бить не буду. Женщина, подумал я, это как открытая книга на китайском языке: вроде бы все видно и можно прочитать, но абсолютно ничего не понятно. Поедет она, видите ли, со мной. Меня даже не спрашивает. Как будто я не смогу отказать!.. А ведь права, не смогу.
— Едем, — сказал я. — Но только…
— Что?
— Ничего, — ответил я, — ничего, Ваше Королевское Величество.
* * *
Я выехал через ворота, не обращая внимания на то, что она едет следом, чем королева явно недовольна, да что там недовольна — взбешена. Я должен был долго и красочно отговаривать ее, стращать трудностями, зверями ночными и дневными, разбойниками, драконами, волками, лягушками, летучими мышами, пауками, а она бы долго и страстно клялась в любви к родному отцу, которого, оказывается, все еще тайно и пламенно любит.
Ни фига, если это обречено на неудачу, а это обречено, козе понятно, то буду ли разыгрывать красочный спектакль на две роли, чтобы показать, какая она самоотверженная и заботливая и какой заботливый и чуткий я? Я и так знаю, что и просто чудо и золотце.
Волк и ворон показались, едва за нами поднялся подъемный мост. Я бы не сказал, чтобы обрадовались, скорее — возревновали, женщина всегда старается оттереть даже такого верного друга, как собака, хотя известно, что собака в отличие от женщины никогда не предаст, но женщина настолько хитрый зверь, что умеет заморочить голову даже самым-самым…
Я украдкой шепнул волку, что я женщин вижу насквозь, ни одной не верю, он чуточку повеселел. Ворон тоже взбодрился, пообещал разведать дорогу и взмыл в небо. Наши кони шли ноздря в ноздрю, постепенно принюхались, познакомились, на скаку обменивались коротким ржанием, сплетничали, перемывали нам кости.
— Увести женщину несложно, — сказал я глубокомысленно, — сложно вернуть ее обратно.
Она покосилась в мою сторону, брови приподнялись в брезгливом удивлении:
— Это у вас мудрая мысль?
— Нравится? — спросил я, польщенный. — Вот еще: счастье, как и здоровье, пока есть — не замечаешь. Ушли — кричим караул и бросаемся в погоню.
Она хмыкнула:
— Ах, это мы умничаем, да? Предупреждать надо. Я не знала, что вы и такое можете. Рядом с вами я кажусь немного глуповатой, верно?
— Нет, Ваше Величество, — возразил я. — Что вы! Вы не кажетесь мне «немного глуповатой». Вы — немного умноватая!..
Она нахмурилась:
— Как это?
— Ум дан женщине для того, чтобы скрывать свой характер. Ну, а раз вы даже не скрываете…
Она фыркнула:
— Средняя женщина предпочитает быть красивой, а не умной, потому что средний мужчина видит лучше, чем соображает. А вы даже не средний.
Я напряг мышцы, довольный, что солнце светит чуточку сбоку, так мои мышцы рельефнее.
— Вы меня засмущали своими комплиментами. Но я тверд, как рыба. Так просто не дамся затащить себя в вашу постель. Вам придется попотеть, Ваша Королевскость.
Она ахнула, ротик открылся для крика, даже для визга, возможно, истошного, задохнулась на миг, вспомнила, она же королева, а это обязывает, напустила на себя надменности выше крыши.
— Вы… Вы… вы хоть слышите, что вам говорят?
Я отпарировал:
— Если мужчина слышит все, что говорит ему женщина, значит, она не красавица.
Она ахнула, открыла и закрыла ротик, как рыбка на берегу:
— Вы просто мерзавец!
— Ага, — согласился я. — Мужчина — это такая сволочь, хуже которой только… женщина. И вообще, мужчинам свойственно ошибаться — особенно в том, что касается женщин. Женщинам, кстати о птичках, это тоже свойственно.
Волк и ворон слушали с вниманием, я впервые показал себя воспитанным мужчиной, который, посоветовав кривоногой девушке идти в кавалерию, не стал уточнять мотивацию своего совета. Таким они меня не знали, таращили глаза, пока я величественным взмахом длани не услал на разведку.
* * *
Мы мчались до полудня, потом наши взмокшие кони начали всхрапывать, стонать и пошатываться. Мой Рогач, правда, притворялся, подыгрывал лошадке королевы, но против объединенных профсоюзов не попрешь, пришлось свернуть в лес под сень ветвей. Волк порыскал и вернулся с сообщением, что вон там прямо преогромнейший дуб на роскошной поляне, но тут же прилетел ворон и гордо сообщил, что совсем близко есть поляна, на ней дуб еще больше, а из-под дуба, как водится, родник такой чистый, что рыбу видно
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
