— Куда едем? — он и впрямь задал сакраментальный вопрос.
— В город, командир, — сорвалось у меня.
Бровь провожатого дрогнула.
«Сейчас посмотрим, какой–такой Сухов», — хмыкнула я про себя. — Если будет молчать, значит, что‑то таит, или просто дурак. Если отработает, то, соответственно, наоборот».
Глеб оказался понятлив. — Ирина, Вы не обижайтесь, на нервах второй день. Задёргался. Простите. — Он смягчил тон и провёл руками по обтянутому превосходной кожей рулевому колесу. В Комарово?
— Да. — Отстраненно бросила я. — «Теперь помолчим, подумаем».
Улицы ещё не успели заполнить машины спешащих на работу горожан, поэтому шли ходко. Встав на третий ряд, Глеб втопил педаль газа и на зеленой волне проскочил пяток светофоров. Свободный ряд позволял идти, не снижая скорости.
Он знает, что я — следующая цель. Но приехал один. Или просчитал, что до вступления в права наследования меня никто не тронет? Ерунда, чего я сахарная, убедить подписать доверенность элементарно. Тогда чего? А задам я вполне естественный вопрос.
— А почему охраны нет? — Оглянулась я словно в поисках машины сопровождения.
— Так больше и нет никого. — Ответил, не задумываясь.
Я удивлённо повернулась к нему, заглядывая в лицо. — Как нет?
— Двоих убили. А остальные сами уволились.
Ответ слегка удивил. — «Вона, как? Крут мужчина».
— Уволились? — Повторила удивлённо. — А почему?
— Я попросил. Слишком много вопросов к ним набралось.
«Ну, я сейчас тебе устрою». — Играть почти не пришлось. Я действительно терпеть не могу этаких пижонов, крепких «задним», иначе не сказать, умом. — А раньше, что? Доверяли? Пока не убили, значит, всё в порядке было? А сам где был? — Вырвалось у меня почти искренне.
Он покосился, опасаясь истерики. — Ирина, сейчас не время устраивать разбирательства. Поверь, я не виноват. Надо пережить это горе. Мы найдём преступников.
Я отвернулась к стеклу, упираясь лбом в холодный триплекс.
Остаток дороги молчали. Он сосредоточено рулил. А мне изображать истерику почему‑то не хотелось. Не знаю, стыдно… играть горе перед незнакомым человеком. За неплохого, наверное, мужика Ивана Авдеева и его жену, которую я почти не знала, стыдно. «Жалко, что так у него всё вышло. Сначала дочь, потом сам. Но, устраивать спектакль? Обойдёшься. Если ты при делах, то тебе уже всё равно. Не я, так генерал тебя достанет, а если и впрямь не виноват, всё равно не служить здесь. Мне охрана не нужна, а соглядатай — тем более».
Дорога к коттеджному посёлку, выстроенному недалеко от знаменитого Комарово, была отличная. Почти как правительственная трасса. На въезде шлагбаум. Суровый мужичок в мышином наряде высунулся из будки и, увидев знакомое авто, нажал кнопку. Пропетляв немного по узеньким дорожкам, подъехали к воротам. Особняк в глубине участка почти не видно. Высокий забор, камера слежения по верху. Мелькнула мысль — «Не забыть проверить запись. — Тут же одёрнула. — «Органы» наверняка всё изъяли, хотя, уверена, должна быть копия. Если он конечно начальник охраны, а не складской сторож. Но Ольги нет, а Ирине это знать не положено». Я вышла, прошла вдоль обочины, вспоминая по кадрам из новостей ракурс, и остановилась возле неубранных осколков стекла. Конечно, основную массу прибрали, но в траве, видно, не стали выбирать. Вот тут и случилось. Глеб подошёл сзади и стоял в шаге от меня. Опять донёсся раздражающе дорогой запах французского одеколона. Я бросила взгляд на него, одновременно присматриваясь к обстановке. Выбрано место было качественно.
Типичная мёртвая зона. На камере ничего видно не будет.
Не сдержалась. — Машина ехала, или садились?
Он помедлил. — Ехала. Вон оттуда стреляли, — кивнул на угол соседского участка. — Выскочили из‑за поворота и в два ствола начали поливать. Изрешетили всю машину.
«Зарубка первая: Выскочили, когда машина отъехала и вошла в мёртвую зону. Значит, кто‑то вёл. Кто?»
Замерев возле места трагедии, я поклонилась и медленно пошла к воротам. Глеб опередил и включил кодовый замок. Калитка автоматически распахнулась.
— Я первый, — он подвинул меня, протискиваясь вперёд. «Интересно, а что объёмных датчиков здесь поставить не удосужились?» — но это всё про себя. Так понимаю, вопросы этому сторожу задавать бесполезно.
Дорожку от ворот к дому за три дня усыпала мокрая листва. Лужи никто не разметал. «Зарубка вторая: Машину бросил за воротами. Почему не загнал, и почему не убирали во дворе? Или дворника тоже уволил?»
Большой, построенный в стиле классической помещичьей усадьбы, двухэтажный дом. Парадное крыльцо, огромные резные двери. Вазы из белого мрамора. Два крыла, комнат по десять в каждом. Французские окна, затянутые гардинами. Что сказать, роскошно.
Прошлый свой визит я почти не смотрела по сторонам и сейчас с интересом разглядывала обстановку. Большой холл, широкая полукруглая лестница с толстыми, покрытыми тёмным лаком, балясинами и перилами. Ковровая дорожка на ступенях. Большая хрустальная люстра под потолком. Всё гармонично. Не знаю, как называется стиль, но чувствуется рука дизайнера. Господи, как я в этом саркофаге одна буду?
— В доме кто‑нибудь есть? — Естественный вопрос.
Ответил отстраненно, думая о чем‑то своём. — А? Нет, прислуга уехала в город к похоронам готовить.
«Странно? Где готовить, чего? Не понятно».
— Ирина, я буду в кабинете охраны, — он махнул рукой куда‑то в правое крыло, — а ты здесь сама. Выждал, когда начну подниматься, и двинулся к незаметной двери справа от лестницы.
Автоматика добросовестно поддерживала в помещении комфортное тепло. После промозглости приморского утра тепло и уют особняка расслабляли. Я расстегнула замок куртки и двинулась наверх.
Пустой дом, тишина, полумрак. «А если бы вместо меня была обычная двадцатилетняя девчонка? Да ещё потрясённая кончиной близких? Странно всё. Не правильно.
Медленно двигаясь по застеленному пушистым ковром коридору, начала осмотр.
Камер не видно, однако, вовсе не значит, что нет. Сейчас так наловчились прятать, без приборов и не найдёшь. Первая дверь — кабинет Хозяина. Дальше — комнаты, судя по всему, спальни, его и жены. Немного размыслив, вернулась в кабинет. Это самое важное помещение. Довольно уютная комната. Огромное окно, выходит на балкон, скорее веранду. Тяжёлые шторы, камин в углу. Ряды книжных полок, кожаный диван, такое же кресло. Стол массивным утёсом перегораживает другой угол комнаты. Ковёр ручной работы во весь периметр. Что сказать, умел Иван устроить быт.
«Но, сперва дело. Сейчас особенно важно пробить камеру. Вряд ли он разрешил бы кому‑то ставить её у себя в кабинете. Если найду, значит, крот в его хозяйстве точно был. После тренировок на «Атолловских» штукарях, которые маскировали свою технику куда как грамотно, жучка вычислила довольно быстро. Просто отсекла ненужные для просмотра сектора и оставшиеся прошла наугад. Камера, утопленная в стене над камином, позволяла отслеживать стол, диван и дверь. Что и требовалось доказать. Ставил человек с понятием, а раз так, то дубль искать, смысла нет. Разве уж совсем над столом? Но это уже, по–моему, перебор. Всё равно, написанное не разобрать, а риск увеличится. Возможно, что друг Глеб, проверенный, но непонятный, как раз сейчас наблюдает за моими изысканиями. Ну, и фиг с ним».
