А сейчас поумнела?
— Я чувствую себя полной дурой, — вдруг серьезно сказала она. — Прости, но это из-за меня ты очутился в таком дерьме. Мне взбрело в голову тащиться к этому поселку, но вышло все совсем иначе, чем я планировала.
— Брось, Марта…
— Нет, это правда. Я теперь все время думаю о том, что нужно было тебя послушать. — Она горько усмехнулась и прибавила: — И именно из-за меня ты теперь ранен, находишься черт знает где от дома и, наверное, с ума сходишь от переживаний за Терри.
— Ну хватит! Забыла, что я сам напросился ехать с тобой? Да, мы проездили впустую и по сути ничего не выяснили, но я изначально был скептично настроен по поводу твоей идеи поговорить с людьми из лаборатории. А насчет Терри я спокоен. Я знаю, что Роб о ней позаботится. Он и близко не подпустит к ней ни одного зараженного выродка. — Устремив взгляд в пол, она молчала, поэтому я с наигранно беспечным видом принялся перечислять: — Зато мы очень плодотворно провели день. Обманом пробрались через кучу блокпостов, прятались от вертолета в поле подсолнухов, потом встретили чокнутого деда, побывали у него в гостях, позанимались бегом, ты научилась перевязывать огнестрельные ранения… Что еще? Ах, да, ты познакомилась с тем сержантом. Ну а теперь мы сидим в шкафу и едим печенье. Тебе раньше уже доводилось есть в шкафу? Мне ни разу и, честно говоря, не представляю, где еще я имел бы возможность получить сразу стольких незабываемых впечатлений.
В начале моей импровизированной клоунады лицо Марты сохраняло мрачное выражение, но по мере того как я продолжал, губы ее все больше раздвигала грустная улыбка. Когда я умолк, она произнесла:
— Ладно, попытка выставить меня меньшей дурой, чем есть на самом деле, засчитана. Хотя, знаешь, ты, похоже, тоже не отличаешься блестящим умом, раз впутался сюда вместе со мной. Но я, по крайней мере, сожалею об этом, а тебе происходящее вроде бы даже нравится.
— Почему это звучит так обидно? — сдавленным шепотом воскликнул я.
Она наконец рассмеялась. Еще несколько мгновений мне удавалось сохранять остатки серьезности, но затем я не выдержал и присоединился к ней. Да уж, мы и правда очутились в полном дерьме и как бы я не приободрял Марту шутками, сам отлично это осознавал.
А еще я солгал насчет Терри, ведь в действительности сходил с ума от переживаний за нее. У меня не возникало сомнений, что Роб сможет защитить мою дочь и скорее сам бросится на любую грозящую ей опасность, но тем не менее я предпочел бы быть рядом.
— Я должна сказать тебе спасибо, Джон. Если бы ты не настоял, что поедешь со мной…
Не договорив, Марта замолчала, а я догадался, что она думает обо всем, что могло произойти, не будь меня с ней. Спорить на этот раз я не стал. Вместо того зачерпнул в ладонь пригоршню хлопьев и закинул в рот.
Силы ко мне понемногу возвращались, но голова отяжелела, а держать глаза открытыми становилось все трудней. Спать хотелось до жути. Подумав, что продержаться очередную ночь без сна будет непросто, я не удержал протяжный зевок.
— Во сколько там речь президента? — вытирая выступившие слезы, спросил я.
— В десять. — Марта взглянула на экран телефона. — Сейчас без десяти восемь. Осталось два часа.
— Спать не хочешь?
— Нет, я не смогу уснуть. Но тебе, наверное, нужно поспать.
— Честно говоря, глаза у меня и впрямь слипаются. Я бы поспал часик. Ты справишься? Всего час, потом буди. Даже если не захочу просыпаться, все равно буди, идет?
— Я оболью тебя водой, если не захочешь, — со злорадной ухмылкой заявила она. — Мне сегодня точно не уснуть, а если просижу всю ночь в одиночестве, к утру непременно свихнусь.
Потушив фонарь, мы перебрались на кровать. Она была широкой и очень удобной, так что стоило мне вытянулся на ней во весь рост, как веки у меня закрылись, а сознание провалилось в странный и вместе с тем чудный сон.
Мне снилось, будто мы с Мартой бежим по вспаханному полю, а за нами гонится сумасшедший старик с ружьем. Лицо его было перекошено от гнева, он что-то угрожающе кричал и уже почти нагонял нас, как Марта вдруг начала отставать. Ее бег замедлился, в глазах появилась беспомощность, а дыхание сделалось громким и судорожным. Казалось, она вот-вот упадет от изнеможения.
Ухватив ее за руку, я старался прибавить скорость, но топот ног старика раздавался все ближе. Обернувшись, я увидел его всего в нескольких шагах и в тот же миг наши с Мартой руки разъединились. Споткнувшись, она полетела в высокую траву. Не знаю, откуда на только что вспаханном поле взялась трава — она появилась точно по волшебству.
По инерции я пробежал еще пару метров, прежде чем развернуться и бежать к ней на помощь. Старик был уже не один. Рядом с ним возник мертвый ублюдок, у которого отсутствовала вся левая часть лица. Его единственный глаз горел мстительной злобой, а из кровавой, вывернутой под неестественным углом пасти раздавалось жуткое хрипение и одновременно с ним надсадный смех.
Каким-то образом я понял — это тот самый заразившийся друг старика. По видимому, они забыли о старых обидах и теперь объединились в команду, чтобы вместе преследовать нас. Страх от увиденного парализовал мое тело, мозг же продолжал хаотично генерировать мысли. В следующую секунду я рывком поднял Марту на ноги и, увлекая за собой, побежал дальше.
Впереди показался крутой обрыв, а сразу за ним виднелась только бескрайняя синяя пустота. Рассудок озарило мыслью, что если мы хотим спастись, нам придется в нее прыгнуть. Затем, как это бывает лишь во сне, картинка переместилась в другую плоскость.
Не было больше ни старика, ни его мертвого приятеля. Перед глазами простиралась зеленая долина с по-весеннему сочной, высокой травой. Она вся была залита солнцем, вдали искрилась изумрудная лента реки, а над головой распахивалось бесконечно-лазурное небо. Сцена вырисовывалась прямо-таки идиллическая, отчего весь мой разум испытывал невероятный покой. Я догадался, что мы прыгнули и каким-то чудом остались живы.
Марта была рядом. Она с улыбкой шла мне навстречу, а когда приблизилась вплотную, прижала ладонь к моей груди. Я так отчетливо ощущал ее на своем теле и так ясно видел ее лицо, словно это происходило наяву. Склонив голову, я поцеловал ее и это тоже казалось таким реальным.
Я буквально осязал ее обжигающее дыхание на своей коже, ее дразнящие губы на своих губах, ее горячий язык у себя во рту.
