По свидетельствам и Кушеля, и Шнека, и ряда других лиц, отсутствие необходимого количества командных кадров для строевых частей было не единственной проблемой такого характера. Так, БКА испытывала крайнюю нехватку офицеров и унтер-офицеров специальных армейских служб: саперов, связистов и разведчиков. Этих специалистов почти не было ни в одном батальоне. Что же касается интендантских и медицинских кадров, а также кадров военных чиновников, то их было достаточно. Еще одним слабым местом БКА было отсутствие необходимого количества военных юристов и офицеров-пропагандистов{355}.
* * *
Выше уже говорилось, что президент БЦР Радослав Островский принял на себя обязательство обеспечить БКА обмундированием. По его замыслам, ее части должны были создаваться как так называемые «белые банды», чтобы бороться с партизанами их же методами. Естественно, что одеты члены этих банд должны были как партизаны, то есть в гражданскую одежду. В результате в чем люди пришли на призывные пункты, в том они и остались, а БЦР не имел возможности дать им униформу. Только в мае-июне 1944 года некоторые батальоны БКА, в основном в Минске, получили униформу немецкой полиции, а саперные батальоны — униформу саперов вермахта.
5 апреля 1944 года БЦР принял постановление о введении офицерских рангов БКА. 12 апреля 1944 года было принято такое же постановление относительно унтер-офицерских званий. Вскоре, согласно этим документам, начала разрабатываться униформа и знаки различия БКА. В конце концов, для каждого из ее 18 рангов были разработаны варианты парадной, выходной, служебной и полевой униформы. Однако все эти проекты так и остались на бумаге.
Единственным, что отличало белорусские формирования от других, одетых в такую же немецкую униформу, «восточных» частей, были знаки различия и символика. Так, у белорусов это были:
• бело-красно-белый флаг, использование которого было официально разрешено генеральным комиссаром «Белоруссии» 27 июля 1942 года;
• герб «Погоня» (белый рыцарь на белом коне и на красном фоне) — национальный символ Белоруссии, происхождение которого относится еще к средним векам;
• так называемый «Ярыловский» (двойной) крест.
Все эти символы использовались в различных модификациях в качестве кокард, нарукавных щитков, петлиц и нашивок на униформе{356}.
Вооружение и снаряжение для БКА пообещали дать немецкие власти. Первоначально планировалось выделить по 100 итальянских винтовок на каждый батальон. Таким образом одна винтовка должна была приходиться на 5–6 человек. К тому же, эти винтовки были такого плохого качества, что руководство БКА приняло их сначала за учебные. Однако, видя, что фактически безоружные батальоны БКА не могут противостоять партизанам, немцы довооружили их в конце апреля 1944 года. При этом новое вооружение было самых разных систем. Например, наряду с немецкими были французские, голландские, советские, польские и другие винтовки. Тяжелые пулеметы были в основном польские. Фактически же до самого наступления Красной Армии (июнь 1944 года) БКА так и не была вооружена целиком{357}.
Что же касается снаряжения и амуниции, то ситуация с ними сложилась и вовсе катастрофическая. Большая часть личного состава БКА не имела саперных лопаток, топоров, кирок, пил и других инженерно-технических принадлежностей. У офицеров не было таких необходимых в бою предметов амуниции, как карты, компасы, свистки, полевые сумки, а рядовые весь свой нехитрый скарб носили в домашних мешках вместо положенных по уставу ранцев{358}.
* * *
За организацией батальонов БКА последовала подготовка их личного состава. Согласно плану она должна была состоять из боевой, тактическо-полевой, стрелковой и физической подготовки. Однако и здесь не обошлось без трудностей. Почти полностью отсутствовав материально-техническая и, что наиболее важно, теоретическая часть для всех видов подготовки. Солдатам БКА приходилось учиться по уставам и учебникам, которые были не самого лучшего качества. Главным образом, это были сокращенные варианты немецких и советских уставов, как, например, «Строевой устав» и «Устав для полицейской караульной службы». Иногда же это был вообще вольный пересказ некоторых учебников (например, «учебник» по топографии в обработке капитана Виталия Микулы). В целом, как, не без грусти, вспоминал Степан Шнек, «самыми надежными учебниками стали знания и опыт офицеров и унтер-офицеров».
Боевая подготовка в подразделениях начиналась на второй или третий день после мобилизации. Прежде всего солдаты должны были овладеть оружием. Тактическо-полевая подготовка начиналась во всех батальонах на шестой день после призыва — 16 марта 1944 года. Согласно учебному плану и программе, через две-три недели все части БКА должны были стать пригодными для боевого применения.
Многие офицеры БКА не имели еще достаточного опыта ведения войны в современных условиях, у некоторых он был вообще устаревшим, и они больше ничему не учились со времен Первой мировой войны. Однако были и такие, которые подошли к процессу подготовки с необоснованным в таких условиях формализмом. Они очень много времени уделяли банальной шагистике и изучению оружия, тогда как стрелковая и тактическо-полевая подготовка оставались у них почти без внимания. Их солдаты почти не выходили за пределы казарм или плаца, не изучали ведение боя в лесу, населенных пунктах, ночью, в тумане, в общем в тех условиях, в которых батальоны БКА и должны были, в принципе, применяться.
Принято считать, что маневры — это обязательный финал боевой подготовки любой армии. Тем не менее известно, что в случае с БКА в них принимали участие только подразделения ее Вилейского округа. В ходе этих маневров, которые проводились в начале июня 1944 года, БКА совместное полицией и частями польской Армии Крайовой (АК) отрабатывала захват вражеских позиций. После маневров состоялось их обсуждение немецкой и белорусской сторонами. В целом все остались довольны выучкой личного состава БКА. Однако ее окружной начальник майор Михаил Якуцевич сказал, что, хоть на маневрах и были некоторые положительные показатели, для ведения современной войны нужно все-таки современное оружие, главным образом авиация и лайковые войска{359}.
Вилейский округ был единственным, где были проведены показательные маневры БКА. В других этого не смогли сделать из-за нехватки времени или по иным причинам.
25 марта 1944 года, в день очередной годовщины провозглашения независимости Белоруссии, все подразделения БКА во всех округах приняли присягу на верность народу и родине. Это событие, в принципе, означало окончание периода организации и подготовки ее основного состава.
* * *
О том, как использовать формирования БКА, у СС-группенфюрера фон Готтберга имелось две точки зрения. Так, еще 1 марта 1944 года на конференции в Министерстве по делам оккупированных восточных областей он представил проект создания 20-тысячной оперативной группы по борьбе с партизанами. В ее состав, помимо немецких частей, должны были войти:
• казачьи части;
• кавказские формирования;
• «Бригада Каминского»;
• пехотные батальоны БКА{360}.
Однако обстановка на Восточном фронте и в его тыловых районах не позволяла за короткий срок создать такую группу. Поэтому фон Готтберг решил использовать батальоны БКА согласно своему второму варианту: они должны были участвовать в боях против партизан либо отдельно, либо в составе более крупных немецких частей. Такая возможность представилась во второй половине мая 1944 года, когда последние, из уже организованных батальонов БКА, заканчивали свою подготовку.
Первым участие в боевых действиях принял 15-й Городищенский батальон под командованием лейтенанта Всеволода Радько. Этот батальон был присоединен к оперативной группе фон Готтберга, которая должна была очистить от советских партизан районы Лепеля и Борисова (операция «Праздник весны»). В ходе операции, продолжавшейся с 16 апреля по 10 мая 1944 года, личный состав батальона проявил высокую боеспособность, а противостоявшие ему партизанские отряды понесли большие потери. После операции командир батальона лейтенант Всеволод Радько был награжден Железным Крестом, а командиры рот, многие унтер-офицеры и рядовые получили специальную награду — «Медаль для восточных народов»{361}.
В первой половине июня 1944 года немцы решили использовать еще один батальон — 34-й, который дислоцировался в Столбцах. Однако, вследствие того, что они не уведомили штаб БКА о своих намерениях, многие солдаты батальона разбежались прямо перед своей посадкой на поезд. Чтобы не допустить окончательного развала батальона, начальник штаба БКА Кушель послал в Столбцы своего заместителя капитана Микулу, который смог уговорить белорусских солдат отправиться на операцию{362}.
