Я решил прервать затянувшийся разговор, пора было обсудить более серьёзную тему — наш поход в 'санитарную зону'.
— Уважаемые девушки и женщины…
— Видишь, Нарейса, какие мужики на самом деле — обрюхатят и ты сразу уважаемая.
— Да — да, Вера, а раньше мы были родными и дорогими.
Только Татьяна промолчала, ещё не пришедшая в себя до конца.
— Молодцы, что можете шутить в данной ситуации, но через два — три дня надо отправляться.
— Подожди, — разволновалась Вера. — К чему такая спешка? Можно ещё полгода спокойно подождать.
— Забыл вам сказать, моя вина, плод вынашивается практически на два месяца раньше.
— Мирошников, вот умеешь ты забыть, когда не надо. То‑то я чувствую, словно на дрожжах подымаюсь, — она с любовью погладила свой живот. — Но всё равно, время ещё есть.
— К сожалению, Верочка, меньше, чем кажется. Это и тебя, Таня, касается. Чем дальше, тем хуже вы себя будете чувствовать. Небезызвестный, нам с Нарейсой, товарищ рассказал причину такой ситуации. Попробую объяснить простыми словами — налейте в блюдце немного воды и положите сверху салфетку, что получится? То есть здесь, в этом мире, ребёнок выпьет вас раньше, чем придёт пора рожать. Он потребляет не только материнские соки, но то, что называют энергией тела.
— Серёжа, а что значит 'в этом мире'? — Татьяна непонимающе смотрела на нас.
— Значит, что миров не просто много, а очень много. Я отведу вас в один из них, где можно спокойно дождаться рождения детей, где вас не будут мучить постоянные боли и обмороки.
— Это какая‑то шутка? — она разволновалась всерьёз.
— А зачем мне обманывать? Не вижу смысла.
— Вдруг завезёшь куда‑нибудь…и избавишься. — проговорила совсем тихо.
— Не оскорбляй моего арахейо, рахтана, — рявкнула Нарейса и смутилась, увидев мою реакцию.
Что‑то мне показалось неприличным в этом слово, вроде как Татьяну только что потаскухой обозвали. Я покачал головой, выражая недовольство явно бранным словом. Зачем оскорблять человека, который ничего не знает. Пришлось вкратце рассказать всю предисторию приключений, но всё равно в глазах светился огонёк недоверия.
Через два дня, записав нужные размеры, мы с Нарейсой отправились по магазинам закупать необходимые вещи, набили три больших пакета всякой всячиной и складировали их в гараже. Объяснились с сыном, что мамы несколько месяцев не будет дома и придётся куковать с ним вдвоём. На недолгое присутствие нового человека в квартире, Артём посмотрел философски — раз надо, значит надо. Сам вызвался проводить и перетаскал пакеты поближе к переходу. Мать выдала ему последние указания и даже немного всплакнула. Я одел защитный медальон на шею Татьяне и вышел первым. Махнул женщинам двигаться следом и те, со смесью любопытства и страха, сделали первые шаги по территории Спирали. Вера пыталась что‑то говорить, но я показал знаками, что это бесполезно. Татьяна с ужасом смотрела на нас с Нарейсой и даже кажется крестилась. По наставлению Винсаха я постарался, как можно подробнее, представить пункт назначения, влил в него свою энергию, и перед глазами появилось светящееся марево, за которым просматривался нужный мир. Снова шагнул первым и пригласил остальных.
Место оказалось довольно необычным хотя бы потому, что у него существовал только один проход. Мы сразу попали в большой светлый зал круглой формы с выходом в парк. Напротив него располагались три двери с цифровым обозначением и панелями с изображением ладони. Прошёлся, ради любопытства, прикладывая руку, но никакой реакции не последовало и только женщины, методом перебора смогли открыть каждая свою дверь. В помещениях было абсолютно всё для долгого проживания и на очень высоком техническом уровне. Весь дамский коллектив, чуть ли не с открытыми ртами, разглядывал бытовые чудеса, пока Вера не опомнилась первая:
— Девчонки, а чего мы стоим как дуры в шубах?
Вопрос был понят правильно и скоро троица, не обращая на меня внимания, переоделась в лёгкие халаты, но думаю и их они скоро сменят, так как мне показалось, что панель с условными значками одежды является неким гардеробом. Нарейса успела сбегать в парк, и оттуда донёсся ликующий крик:
— Море! Здесь есть море!
Когда мы достаточно подробно всё рассмотрели, на стене зала появилась надпись: 'Добро пожаловать в реабилитационный центр. Просьба к пациентам — неукоснительно выполнять все требования, отображаемые на информационной панели. Спасибо за внимание'.
— Ну что, пациентки, будем прощаться? — я расцеловался с каждой из них. Пообещал навещать почти каждый день, если не будет непредвиденных обстоятельств. Вера наказала приглядывать за Артёмом, Нарейса — постараться не пополнять женский коллектив, а Татьяна отвела меня немного в сторону и смущённо попросила:
— Серёжа, если полковник будет искать, скажи, что уехала в Севастополь, там моя тётка живёт. Мужик он неплохой, не хочу, чтобы считал себя виноватым из‑за моей пропажи. Скажи, что дал мне денег и отвёз на вокзал. Паспорт я забрала — возможно и поверит.
— Хорошо, так и сделаю, а ты не думай ни о чём, выполняйте всей компанией процедуры, поправляйте здоровье — сейчас это главное. А там жизнь покажет, что нам делать.
Глава 21. Кровь на золоте
Прошло две недели, как мы с Артёмом остались вдвоём. Кажется он даже учится стал лучше, периодически хвалился пятёрками, преподаватели отзывались положительно. Однажды увидел его с симпатичной длинноногой девчушкой, попытался распросить, но сын только краснел и старательно отнекивался. Ну и ладно, не хочет говорить, значит это его дело. Скука подвигла меня разобраться с украшениями, добытыми в Дарино. Мы так и не определились, что с ними делать — то ли скупщикам продать, хотя жалко отдавать красивые вещи по цене лома; то ли к ювелирам обратиться. И снова меня выручил Тёмкин 'механик', пообещав свести с одним 'хорошим человеком', правда в обмен на исследование кинжала, подаренного сыну. Я как раз направлялся на встречу, прихватив комплект из двух серёжек и колечка, когда на выходе из подъезда столкнулся с полковником. Выглядел он, честно говоря, неважно — набрякшие мешки под глазами, как минимум двухдневная щетина.
— Здорово прапор.
— Привет, Анатолий Владимирович.
— Ты чего так официально? А — а-а, была значит у вас. Осуждаешь? — он посмотрел усталыми глазами старого человека.
— За что? Да и не моё это дело, лезть в чужую семью.
— Правильно рассуждаешь. Она рассказывала что‑нибудь?
— Ну так, кое‑что.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
