— Леди Имоджин, — обратился к ней Сивард, — вы одобряете покупку новых гобеленов?
— Что? — Имоджин поняла, что опять задумалась.
— Да, нужно кого-нибудь послать в Лондон, чтобы выяснить, не сможем ли мы подобрать что-то похожее на прежние, ведь они были изготовлены в Италии.
— Леди, это будет очень дорого стоить.
— Мы можем себе это позволить. Я хочу вернуть Каррисфорду прежнее великолепие.
— Может, нам стоит поговорить об этом с лордом Фицроджером?
— Нет, — заявила Имоджин. — Я сама правлю Каррисфордом и решаю, как использовать мои деньги.
Имоджин заметила, как монах и Сивард обменялись многозначительными взглядами, и поняла, что не убедила их окончательно. Затем они продолжили работу.
К счастью, Сиварду удалось перед побегом спрятать доходно-расходную и долговую книги, а также и многие другие документы. Имоджин специально учили разбираться в деловых записях, поэтому когда она взяла себя в руки, то смогла понять, как велось хозяйство после смерти отца.
Ничего необычного и никаких признаков, что Фицроджер брал ее деньги, она не обнаружила. Он, наоборот, за свой счет приобрел все необходимое продовольствие.
Имоджин аккуратно подвела итоги, а затем проверила список Сиварда. Там были указаны вещи, которые им нужны в первую очередь: воск и метлы, соль и корица — словом, все, что необходимо в замке!
Девушка подсчитала, сколько средств потребуется Сиварду на самые неотложные расходы, и еще добавила денег для оплаты задолженности местным крестьянам. Немного подумав, она решила погасить и расходы Фицроджера. Ей станет лучше, если Сивард рассчитается с ее мужем.
Имоджин сделала все необходимые распоряжения, потратив почти все деньги, которые достала из сокровищницы. Наконец она поняла, что находится в курсе всех дел и сможет контролировать положение в замке. Она даже просмотрела записи расходов на своих сводных братьев и сестру, хотя Сивард пытался скрыть их от нее. Но девушка была рада, ведь они были усыновлены зажиточным купцом. Ей следует в будущем подумать, сможет ли она еще что-нибудь для них сделать. Правда, она расстроилась, когда узнала, что такую важную часть жизни ее отца скрывали от нее.
Покончив с делами, Имоджин отобедала в парадном зале. За столом было немноголюдно, так как большая часть мужчин отправилась на охоту, к тому же многие рыцари несли караульную службу. Ланкастер присутствовал при этом и продолжал следить за ней, как ястреб. На этот раз там появился и отец Фульфган. Он опять попытался проникнуть к ней в душу. Имоджин не желала беседовать с ним, но у нее не хватило мужества отправить его в Гримстед. К счастью, она вспомнила о намерении посетить монастырь в Гримстеде, чтобы проведать раненых и кое-что узнать о том, как следует лечить раны. Может, ей удастся поговорить с настоятелем о похоти и о лжесвидетельстве. Возможно, существует способ получить отпущение грехов, не сказав об этом исповедующему ее священнику.
Для поездки в монастырь ей был нужен эскорт. Сегодня Рональд отправился на охоту, и сэр Вильям отвечал за охрану замка.
— Эскорт, леди Имоджин? — подозрительно переспросил он. — Но зачем вам ехать в монастырь?
Имоджин могла поклясться, что этот глупец решил, что она снова пытается удрать. Интересно, куда ей было бежать?
— Мне необходимо навестить раненых. Я должна позаботиться о том, чтобы у них все было в порядке.
— О них и так заботятся, миледи. Я считаю, что не стоит предпринимать такое рискованное путешествие.
— Сэр Вильям, это совсем недалеко от замка. С хорошей охраной мне ничто не грозит.
— Мне это не нравится.
У Имоджин лопнуло терпение.
— Сэр Вильям, — прошипела она. — Если вы не можете мне обеспечить эскорт, я поеду одна. Вам меня не остановить, если только не прибегнете к силе.
Сэр Вильям выглядел так, словно мечтал остановить ее и заточить в темницу, но ему пришлось отступить. Он с большим неудовольствием представил ей шестерых воинов для сопровождения.
Это была хотя и небольшая, но победа, и у Имоджин полегчало на сердце. Она отправилась в путь не на своей милой Изольде, а на крупной и высокой светло-серой лошади. Правда, та хорошо слушалась, и у Имоджин от этого еще больше поднялось настроение.
На половине пути она вдруг испугалась, не выдаст ли эта короткая прогулка верхом то, что она все еще оставалась девственницей, но потом успокоила себя, ведь некомфортное состояние после брачной ночи уже должно было бы пройти. Ей не хотелось дать Ланкастеру лишний повод для сомнений.
* * *
У ворот монастыря ее тепло приветствовал привратник. Имоджин расстроилась, узнав, что настоятель монастыря в данный момент отсутствовал, но никто не мешал ей осуществить другие намерения.
Брат Майлс, заведовавший лазаретом, сомневался, стоит ли леди Имоджин посещать раненых. Он помнил, что при жизни отца ее старались уберечь от подобных встреч. Но Имоджин продолжала настаивать, и он наконец сдался.
Монах проводил ее в помещение, где лежали с десяток человек, раненных во время взятия Каррисфорда. Одному из них пришлось ампутировать ногу — ее раздробила бочка. Он был бледен и изможден, но разговаривал с ней довольно бодро.
— Не волнуйтесь, леди. Это моя вина. Мне следовало бы быть осмотрительнее.
— Но ты служил мне, и мне придется позаботиться, чтобы тебе было на что жить.
— Не беспокойтесь, леди Имоджин, ведь лорд Фицроджер обещал позаботиться обо мне.
— Он бывает здесь? — спросила она.
— Конечно, леди, — ответил брат Майлс. — Почти каждый день.
Имоджин подумала, когда же это ее муж находил время для посещения раненых, и почувствовала себя ни на что не годной неженкой.
Имоджин подошла к другой койке, где страдал от лихорадки молодой воин. Он бился и метался в бреду. Послушник сидел рядом и делал ему компресс.
— Он выживет? — тихо спросила девушка, вспоминая муки своего отца. Тогда ее не подпускали к нему до самой кончины…
— Все в руках Божьих, но нам следует надеяться. Самое лучшее средство унять жар — это постоянно обтирать его влажной тряпкой.
— Хорошо еще поить отваром целебных трав, чтобы восполнить потерю жидкости в теле и отогнать бесов. Вы завариваете вербену и буквицу лекарственную? — спросила Имоджин.
Монах с уважением посмотрел на нее.
— Да, леди, и добавляем очный цвет. Она поговорила и с другими ранеными, которые уже стали выздоравливать, правда, один из них потерял глаз.
— Я думала, что увижу здесь человека по имени Берт.
Имоджин решила, что он умер от колотой раны.
— Леди, мы его поместили в отдельную комнату. Вы хотите навестить его? Боюсь, что зрелище будет не из приятных.
