class="p">
ZikZak: Сейчас с ними туго.
Kex: Да. Я искала в/Сети. Необычный предмет поиска.
ZikZak:…
Kex: Нашла на «Марксет» несколько очень странных вещей. СТРАННЫХ.
ZikZak: Могу представить.
Kex: В наличии только беконные сердца.
ZikZak:??
Kex: Кардиолог говорит, что Марко слаб. Если мы подавим его иммунную систему, он умрет. Если мы не подавим ее, его тело отторгнет сердце.
ZikZak: Я могу помочь?
Kex:…
Кеке испытывает искушение рассказать ему о мужчине в сером костюме, который приходил навестить ее ранее. Тот, который принес неотложные медицинские счета за амбудрон и госпитализацию. За которые она не сможет заплатить. Частная медицинская помощь Марко заплатит половину, но останутся еще двадцать один миллион ранд, которых у нее нет. Мужчина сказал, что, если она не сможет найти деньги, им придется перевезти Марко в другой госпиталь — государственный центр — а это равносильно смертному приговору. Недостаточно докторов, недостаточно медсестер. Въевшиеся пятна крови в коридорах, потому что нет ни уборщика, ни швабры, ни чертова отбеливателя. Женщины рожают в залах ожидания и общественных туалетах и встают, потому что нет доступных кроватей, а полы слишком грязные. Люди жалуются, что им не нравится запах больниц: привилегированные люди, которые вдыхают запах антисептиков и морщат свои носы, но они и понятия не имеют. Она была там и испытала противоположное. Кеке всегда предпочтет запах дезинфицирующих средств, чем болезни.
С банковским балансом Марко тоже что-то произошло. Какой-то сбой в системе биткоинов. Все шесть его счетов с криптовалютой теперь показывают отрицательный баланс. Только если кому-то не удалось взломать его личные…
ZikZak: Только скажи.
Она не может попросить у него денег. Или может? Марко лежит без движения. Она найдет способ вернуть ему деньги.
Kex: Дело ТРУБА.
ZikZak: Я приеду.
Ей стоило сказать нет. Стоило сказать, что она в порядке, или солгать, что справится сама. Но правда в том, что Марко в таком ужасном состоянии, а ее лучшие друзья в опасности, и она никогда не чувствовала себя такой одинокой. Она прикасается к коже на своей руке, своем животе, — это некое тактильное напоминание, что она живая и теплая в этом жестоком, опасном месте, которым стал мир.
Видео стало доступно просмотру. Там были сотни отдельных файлов, и она прокручивает их все до самого низа. Ее внутренности скручивает узлом, когда она нажимает на кнопку «воспроизвести». Перед ней разворачивается голограмма.
Там темно и сложно разглядеть, что происходит. Светится красный огонек записи. Кеке понимает, что Марко под столом. Прячется? Приближаются чьи-то ноги. Она ахает, хоть даже знает, что на Марко напали, и ей не стоит удивляться при виде нарушителя в его доме. Она ахает снова и понимает, что это не от удивления, она плачет. Ее грудь превратилось в один большой эпицентр боли: она чувствует боль Марко, что ему пришлось пройти через весь этот ужас. Она смахивает слезы, пытается очистить глаза, чтобы досмотреть клип. Всплывает вибрирующая иконка «911». Одним нажатием он активировал кнопку паники, вызвал экстренные службы, передал им свои координаты. Но уже поздно.
Дай мне что-нибудь. Дай мне что-нибудь, чтобы оправдать риск.
Нарушитель останавливается рядом с Марко. Он смотрит на неподвижные ботинки. Миг абсолютной темноты — должно быть от ужаса он закрыл глаза — и, затем они открываются снова, когда нападающий пинком опрокидывает стол, лишая его укрытия. Глазной имплантат автофокусируется на обладателе меча, и автоматически корректирует плохое освещение, так что Кеке видит ее бледные щеки и вульгарную улыбку.
Это лицо потрясает ее, она почти роняет «Тайл». Вот оно. Вот оно. Она перематывает видео назад, что еще раз увидеть лицо нападающей, и делает скриншот.
Попалась.
Кеке отправляет картинку в приложение «ФузиформДжи», запускается система распознавания. Пока она ожидает результатов, ей приходится сопротивляться желанию досмотреть клип с глазного импланта до конца. Она не может вынести мысли о том, насколько Марко было страшно, особенно, когда он лежит здесь на больничной кровати, рядом с ней, неспособный даже самостоятельно дышать. До конца видео осталось пять секунд, и она уже собирается закрыть его, когда на экране появляется желтая надпись. Она заставляет себя продолжить смотреть. Четыре секунды, три секунды. Это записка для нее? Но та остается пустой. Две секунды. За секунду до конца — когда Марко теряет сознание — в записке появляется единственная буква, а затем ничего.
Глава 63
Госпожа Кэтфиш
В дверь частной палаты раздается стук. Должно быть, это снова мужчина в сером костюме, пришел, чтобы выкинуть их из больницы, но в дверь заглядывает лицо друга. Глаза Кейт жгут слезы усталости и благодарности.
— Только посмотри на себя.
В руках у Зака белая картонная коробка, украшенная лентами, которую он ставит на боковой столик, чтобы нежно ее обнять.
— Не лучший видок? — шутит она, отстраняясь, хоть ей и не хочется этого делать.
— Совсем наоборот, — отвечает он. — Ты определенно выглядишь, как ангел, сидящий здесь в окружении больничного белого. Как ангел. Или святая.
— Поверь, мне далеко и до тех, и до других.
— Как говорят, святой — просто грешник, который не оставляет попыток.
— Ну, да… я даже не пытаюсь.
— Знаю, — говорит он. — Вот поэтому я и люблю тебя.
Они стоят поодаль, глядя друг на друга. Кеке шмыгает носом.
— Кроме того, — говорит она. — Святых с моим цветом кожи не бывает.
— Да и они победнее будут.
Девушка представила себя святой с шоколадного цвета кожей, затем вспомнила о том, что сделала с Марко, и ее нимб горит уже не так ярко. Видение напоминает ей, что она не спала много дней, не ела толком. Она так голодна, что ее желудок уже начал есть сам себя. Неудивительно, что у нее стали появляться галлюцинации.
— Для тебя, — говорит Зак, передавая ей белую коробку.
Она откладывает «Тайл», который не выпускала из рук весь прошедший час, развязывает ленту и открывает крышку. Ее уставший мозг рисует ей различные сценарии того, что может оказаться в коробке, еще до того, как она в нее заглядывает. Сначала ей мерещится стая зябликов, которая вырывается из коробки и разлетается по комнате, оставляя после себя летящие в воздухе разноцветные перья. После, шар из фольги с глупым сообщением вроде: «Это МАЛЬЧИК!», а уже после бомба, которая взрывается как только крышка наполовину сдвинута. Взрыв проносится огнем по комнате, по коридору, всему крылу, и все здание больницы превращается в атомное облако из огня и пепла.
— Давай, — говорит Зак. — Она не кусается.
Она открывает крышку. Шоколадные брауни, щедро сдобренные орехами.
— И кто теперь святой? — спрашивает
