— Вы знаете что-нибудь об этом? — спрашиваю я Астона и Оса, показывая им свисток-вертушку.
Их рты открываются.
— Полагаю, это «да»?
— Он принадлежал сестре Райдена, — шепчет Астон.
— У Райдена есть сестра?
— Была, — повторяет Оз. — Она отправилась к небесам, когда ему было девять. Он никогда не рассказывал всей истории. Это как-то связано с ползающими по земле. Добавь это к списку причин, по которым он их презирает.
Теперь нам известно хоть что-то.
Мертвая сестра. Виноваты люди. И Райден, вероятно, чувствовал себя совершенно беспомощным, когда это случилось.
Я не психиатр или кто-то в этом роде, но причина кажется достаточно весомой, чтобы пойти по дорожке я-хочу-убить-всех-и-заполучить-абсолютную-власть.
Я пытаюсь выяснить, достаточно ли сильны мои руки, чтобы раздавить свисток прямо перед ним, или мне придется бросить его и растоптать ботинками, когда я слышу Астона, волнующегося о наших опекунах.
— Ты думаешь, пятидесяти хватит? — спрашиваю я.
— Шестидесяти трех, — поправляет Астон. — И нет, я не знаю. Райден приведет, по меньшей мере, сотню.
— Сколько всего у него Буреносцев? — спрашиваю я.
— Не так много, как можно подумать. У него проблемы с доверием, если ты еще не понял этого из самоубийственных порывов. Он обычно сохраняет свои войска от ста двадцати до ста пятидесяти, подбирает и заменяет их при необходимости.
Ничего себе… это определенно не столько, сколько я представлял.
— Я уверен, что он также приведет Живые Штормы, — добавляет Оз, разбивая крошечную часть надежды, которая у меня была. — В зависимости от того, сколько невинных он может найти и преобразовать.
Мои мысли мчатся к людям в отеле, и я правда-правда-правда надеюсь, что для создания жутких воинов ему нужны только сильфиды. Но я не могу удержаться от представления сотни Живых Штормов, несущихся к нам.
— Здесь и правда, все? — спрашиваю я Оза. — Нет других Сил Бури, которых можно было бы призвать на помощь?
Оз качает головой:
— Райден опустошил наши силы за последние несколько лет. И мы всегда были лишь небольшим восстанием. Все, что у нас есть, это то, что ты видишь, слишком сильно раненные, чтобы бороться, и горстка запасов, которые я оставил, чтобы скрыть вещи, если худшее произойдет.
— Это все еще тот же самый резервный план? — спрашивает его Астон.
— По существу. У нас есть система тоннелей, куда каждый верный может сбежать, и опекуны в запасе удостоверятся, что любой, кому они нужны, сможет найти их. Все будут в безопасности под землей, пока они держатся подальше от ветра, пока они не достаточно сильны, чтобы снова подняться.
— Что… может занять немало времени, — бормочу я.
Реальность того, с чем мы столкнулись, нокаутирует меня… на самом деле.
Мы не просто рискуем жизнями или сводим счеты с Райденом.
Весь наш мир рушится.
— Самый главный враг в битве — это собственный страх, — говорит Астон. Не сдавайся ему. Борись только с одним врагом за раз и надейся, что к концу битвы останешься жив.
Это определенно не так хорошо успокаивает, как ему казалось.
— Кроме того, — добавляет Астон. — Во время битвы у тебя будет сильнейшая защита.
— Ты думаешь, что силы четырех будет достаточно?
— Я говорю о себе. Я прикрою тебя, чтобы ты мог добраться до Райдена. И поверь, у меня есть причины, чтобы убедиться, что ты до него доберешься.
Что-то в его тоне — или в глубине его взгляда — заставляет меня чуть прослезиться, когда говорю:
— Спасибо.
И побуждает передать ветряной шип.
— На случай, если он тебе понадобится, — бормочу я.
— Он бесполезен, если не разрушить вплетенный в него Северный, — предупреждает Оз.
— Возможно, — шепчет Астон, проводя пальцами по голубой кромке. — Но я терпеть не могу разрушать такую красоту.
Я сплетаю новый ветряной шип и осматриваю окрестности. Здесь не так уж и много всего. Местность холмистая с редкими деревьями.
— Как думаешь, где мне стоит искать Райдена?
Астон указывает на жуткую заостренную скалу в отдалении, или, может, это гора такая. Сложно сказать. Она похожа на холм, показывающий кому-то средний палец.
— Райден всегда наблюдает с расстояния, — говорит он мне. — Он приближается, если основные силы не справляются… или чтобы отпраздновать победу. Я думаю, он будет где-то там. Это самая высокая точка местности, и туда сложно добраться по земле. Также я чувствую присутствие неподалеку простых людей, и я уверен, что ему известно, что мы попытаемся не затронуть их.
— Постой-ка, неподалеку люди? — спрашиваю я, вытягивая шею и не замечая ничего, кроме пустой равнины. — Почему они здесь?
— Думаю, эта скала известна, — говорит мне Солана. — Я видела ее на фотографиях.
Отлично. Мы снова подвергаем жизни людей опасности, и менять поле битвы слишком поздно.
— Разве тогда нам не нужно претендовать на высокие земли? — спрашивает Оз. — Чтобы минимизировать риск потерь?
— Нет, если мы хотим победить. Самонадеянность Райдена будет нашим самым главным активом. Чем больше он будет думать, что все идет по его плану, тем вероятнее, что он сделает ошибку. Пусть у него будет то, что он хочет. Пусть он думает, что у него есть все преимущества. К тому времени, когда он поймет, что здесь задействованы другие силы, надо надеяться, будет слишком поздно.
Ненавижу игры с жизнями людей. Но… я знаю, Астон прав.
— Так какой лучший подход? — спрашиваю я, обещая себе бороться в десять раз сильнее, чтобы люди остались в безопасности.
— Мы должны будем видеть, как идет бой, — говорит Астон. — И ты должен будешь держать ухо востро со своими ветрами, обращаясь за помощью к ним… и ты не будешь убивать, пока они не дадут тебя ответ. Предполагая ответ.
— Должен быть такой, — бормочу я. — Иначе, зачем там быть Буреносцам? Зачем вообще сила четырех, если он неуязвим?
— Раньше я говорил себе то же самое, когда планировал побег. Но так и не получил ответа. Но не смотри так мрачно, Красавчик. Твои ветры еще не подводили тебя.
Да, думаю, что нет.
— Но что если…
Остальную часть моего вопроса поглощает волна тяжелых, серых облаков, которая льется с севера, затмевая солнце.
В это же время небо становится еще более жутким.
Его разрезают молнии, когда из туч появляются сотни Буреносцев.
С громким сотрясающим землю грохотом начинается битва.
Глава 42
ОДРИ
Быть ближе к Вейну.
Таков мой план на эту битву.
Не важно, что будет происходить, я больше от него не отойду ни на шаг.
