– Вы запоздали на час, однако я решила дать вам время пообедать: вы выглядели усталым, – участливо сказала дама.
– Сказать по правде, забот у меня прибавилось, – усмехнулся старик. – Я ведь женился. А поскольку жена моя внезапно захворала, то прибавилось и печалей.
От изумления дама некоторое время не могла и слова молвить.
– Вы женаты! – воскликнула она наконец. – Боже милосердный! Как же это случилось?
– Как это обыкновенно случается со всеми? – пожал плечами де Мон. – Magna res est amor![64]
Из всех латинских слов маркиза поняла только последнее, но и его оказалось достаточно.
– За два десятка лет нашего с вами знакомства я могла бы назвать столько же, если не больше, дам, страстно желавших принять фамилию де Мон, однако вы оставались непоколебимы. Кто же эта счастливица?
– Счастливец в данном случае – я, – произнес де Мон. – Тем более что скоро стану отцом.
Маркиза на мгновение прикрыла глаза. Возможно, опасалась, что они скажут слишком много?
– Верно, этим и вызвано недомогание мадам де Мон? – предположила она.
Нотариус кивнул:
– Совершенно верно.
– О, вы всегда отличались особой преданностью нашему делу, – восхитилась маркиза. – Оставить молодую жену одну в таком состоянии?
– Она не одна, – усмехнулся де Мон. – С нею ее кузен.
– Ах, кузен? – произнесла маркиза с некоторой заминкою.
– Да, – кивнул нотариус с безмятежным выражением лица. – Человек весьма достойный.
Маркиза вежливо улыбнулась.
– Слава богу, что вы им довольны, – подпустила она ехидства, такого, впрочем, изящного, что почувствовать его могла только женщина... или обманутый супруг.
– Да, о да! – развел руками де Мон. – Он оказался очень полезен в путешествии. Не напрасно говорится, что веселый спутник в дороге заменяет экипаж. Вернее, лошадь... или всадника? Уж не знаю, как у них там сейчас обстоят дела... – И нотариус, казалось, серьезно задумался над чем-то.
«Да он просто выжил из ума!» – решила маркиза, однако глаза ее хранили прежнее приветливое выражение.
– Поговорим о нашем деле, – предложил де Мон.
– Поговорим, – согласилась маркиза. – Знаете ли вы последние новости?
– Насколько мне известно, русская «партия мира», полагавшая, что настал благоприятный момент для заключения мира с Наполеоном, потерпела полное поражение после того, как 16 февраля последовало заключение союзного договора русских с пруссаками, по которому Россия выставляет армию в 150 тысяч человек и не слагает оружия до восстановления Пруссии в границах 1806 года. Пруссия же обязалась выставить до 80 тысяч человек. Главнокомандующим союзными войсками назначен Кутузов, однако он пока не предпринимает решительных действий. Во всяком случае, не намеревался делать этого до конца февраля.
– А сегодня какое число?
– 1 марта. Не хотите же вы сказать... – де Мон осекся.
– Вот именно, – кивнула маркиза. – Именно это я и хочу сказать! 27 февраля северная группа русских под командованием Витгенштейна вошла в Берлин!
Какое-то время нотариус смотрел на нее, будто пораженный громом.
– Откуда вы знаете? – прошептал он наконец.
– Как откуда?! – пожала плечами маркиза. – Откуда я все знаю?
– Ах да! Мадам Жозефина все еще держит руку на пульсе жизни маленького капрала? – усмехнулся нотариус. – И ваша кузина по-прежнему ее доверенное лицо?
– Да, – кивнула маркиза. – И слава богу, что это так.
– Действительно, слава богу! – воскликнул де Мон. – Ведь эта победа означает, что открывается наконец первая дверь на пути в многострадальную Францию нашего законного, Богом данного короля. Виват Людовику ХVII! – выкрикнул нотариус шепотом, ибо никогда не забывал об осторожности, и осекся, увидев озабоченность в глазах своей собеседницы.
– Что-то произошло? – насторожился он.
– Да, Жозефина опять начала свои старые разговоры.
Мгновение де Мон смотрел непонимающе, потом побледнел.
– Разговоры о... о покойном дофине?
– Увы, – склонила голову маркиза. – Увы.
– Но это ведь сущий бред! И потом, я прекрасно помню эту мистическую историю с фиалками, собранными на могиле дофина! Жозефина тогда сама подтвердила, что он мертв! Мертв и похоронен!
– Получается, Жозефина уверена, что дофин мертв, – сказала маркиза. – Для чего же она теперь извлекла на свет божий странные домыслы? Я сама слышала, как она рассказывала Талейрану[65], будто, действуя сообща с Баррасом[66], вызволила дофина из Тампля. Баррас же подменил дофина чахлым золотушным ребенком и, чтобы спасти от революционного террора, отправил его наследника в Вандею, где он до сих пор живет, выжидая, когда сможет занять французский престол.
– Он уже далеко не мальчик, если все это правда, – пробормотал де Мон. – Готовый наследник!
– Это ложь! – вскричала маркиза. – Жозефина хочет отплатить Талейрану за то, что тот устраивал брак Наполеона с Марией-Луизой!
– Почему же именно сейчас? – спросил де Мон.
– Потому что всем известно, что Талейран возлагает надежды именно на Его Величество Людовика ХVIII. Да разве только он один?! Все мы только его желали бы видеть на троне Франции!
Глаза ее сверкнули фанатичным блеском, голос дрожал, и де Мон с трудом скрыл улыбку. Да, постарела... Нотариус знал маркизу с давних пор и мог убедиться, вместе со множеством других мужчин, что она на диво хорошо сложена. Вуаль, опускающаяся на лицо, не мешала маркизе частенько поднимать свои юбки. Был среди ее любовников и некий граф де Лилль, прежде звавшийся братом короля графом Прованским, а ныне – будущим королем Людовиком XVIII. По опыту жизни де Мон знал, что самые пресыщенные женщины порою отдают свое сердце одному из любовников – и это не всегда самый красивый из их мужчин. Очевидно, таковым для маркизы стал Людовик Прованский.
– Мы должны пресекать нелепые слухи, – провозгласила маркиза. – В конце концов, общеизвестно, что дофин был похоронен на кладбище Сен-Мартен в общей могиле, залитой известью, а все остальное – досужие домыслы. Однако Его Величество должен знать об опасных слухах. К несчастью, у меня сейчас нет под рукой верного человека, которого я могла бы отправить в Англию к Его Величеству. Может быть, у вас?..
Де Мон развел руками.
– Но, может быть, этот кузен, о котором вы упомянули? Каковы его настроения?
Де Мон досадливо дернул уголком рта:
– Я мало что знаю о нем. Кажется, он хитер, хотя и не отличается особым умом. Да и в руках он себя держать не умеет. Вероятно, сказались тяжкие испытания, бегство из России.
– Наполеоновский солдат? – с брезгливой гримаской уточнила маркиза.
