мал шанс, что ты просто решила по какой-то причине не удовлетворять эти усилившиеся чувства. Тем более, даже специально сдерживаться от их удовлетворения крайне сложно — далеко не все у всех людей хватит силы воли на подобное. Так что вот и выходит, что случай с тобой — это не случайность какая-то уж точно. А смысла тебе специально сдерживаться я бы, сколько не думал, так и не нашёл. Отсюда и делаем вывод, что это было не случайно, но и не специально, а значит… что-то пошло не так. Причём что-то такое, из-за чего ты прямо в школе за крайне короткий срок преодолела аж две стадии обращения в одержимую, ибо будь это не так — кто-то бы заметил тебя ещё на первой стадии обращения, и мы бы с тобой после этого уже никак не встретились. Ну а дальше, вспомнив об этой редкой «болезни» мне уже буквально, как я и сказал раньше, осталось лишь сложить два плюс два, — девушка, услышав это, молчала, не зная, что сказать. — Короче, так я ещё вчера догадался о том, что у тебя эта самая, так скажем, «болезнь», но так как ты сама сказала об этом молчать и никому ничего не говорить, при этом не попросила у меня никакой помощи, а сегодня в столовой и вовсе сразу сделала вид, будто не знаешь меня, я и подумал, что видимо ты решила, окончательно забыть произошедшее в той кладовке. В тот момент, рассудив так, я и забил на это, уже выкинув произошедшее из головы. А тут я выхожу в коридор, а там ты почти обнажённая в одном купальнике-бикини, ждёшь именно меня — ну это ещё ладно — случайность вполне возможно, следом же за этим ты сразу затягиваешь меня в раздевалку — ну, может быть, что-то действительно важное хочешь обсудить, однако когда ты уже начала тереться об меня попкой в шкафчике, стараясь делать вид, будто не пытаешься меня возбудить и не возбуждена сама — тут-то всё и стало понятно. Вот и выходит, что ты запланировала это, ещё до моего выхода из мужской раздевалки. И дай угадаю, это потому что эффект от вчерашнего секса начал сходить на нет?
Она, выслушав всё это, несколько секунд растеряно обдумывала, что делать и как на это ответить, и в итоге, хмыкнув и сложив руки под грудью, резко отвернулась, вновь горделиво задрав свой носик и сказав:
— Ну… может, ты и не такой идиот, каким мне показался в начале…
И вот, вроде бы, она меня оскорбляет и мне это должно не нравится, однако понимая, что на деле она считает иначе, и смотря на это её показушное надменнее, мне лишь почему-то хочется улыбаться от её нежелания признавать и озвучивать истину.
Ну прям милашка…
И пока я это обдумывал, она, так и не поворачиваясь ко мне, спросила:
— И что… ты думаешь об этом?
— В плане? О чём именно?
— Не виляй! Отвечай!
Устало вздохнув и закатив глаза, я начал отвечать:
— Ну, тебе явно не повезло, что именно на твою долю выпало такое испытание, однако могло быть и хуже — эта «болезнь» ведь усиливает один из инстинктов. В твоём случае это инстинкт размножения, но помимо него есть ещё множество инстинктов. Например, взять тот же инстинкт самосохранения. Если бы твоя «болезнь» усилила его, то ты бы стала даже большим параноиком, чем обычные параноики, — ты бы буквально не смогла существовать в нашем мире, потому что боялась бы всего на свете. Я читал как раз статью о женщине, которой не повезло даже больше, чем тебе, и её «болезнь» усилила именно этот инстинкт. В её случае врачи перепробовали многое, начиная от попытки проработки страхов с помощью психологов, заканчивая таблетками и комнатой с подушками, чтобы она не могла себе навредить и не превратилась в итоге в одержимую. Тем не менее она продолжала сходить с ума из-за бесконечных страхов и переодически чуть не превращалась в одержимую даже в таких условиях. Ну и в итоге, чтобы спасти её психику и её саму от одержимости, девушку было решено ввести в состояние комы, из которой её выводили раз в две недели, после чего, проверяя осталась ли при ней её «болезнь», вновь вводили её в это состояние. И так это продолжалось, пока у неё спустя три с лишнем месяца, наконец-то, не закончилось это состояние, и она не смогла вновь вернуться в общество. Правда, я всё равно сомневаюсь, что там действительно всё так светло и что девушка на самом деле смогла вернуться спокойно в общество, не имея последствий после такого. Думаю, они были, но либо сама девушка не захотела о них делиться, либо врачи решили зачем-то замолчать этот момент. В твоём же случае, как я понимаю, достаточно всего лишь заниматься сексом раз в пару дней, чтобы не было проблем, и судя по всему, мастурбация тебе в этом не помогает, раз уж до такого дошло вчера и сегодня ты вновь захотела заняться сексом.
— Ну и?..
— Что «ну и»?
— Продолжай!
— А что продолжать-то?
— Не раздражай меня!
Её милая, робкая сторона во время секса мне всё же нравится в разы больше…
— Ну, как я сказал только что, — продолжил я, — тебе действительно сильно не повезло, но при этом же могло быть куда хуже, а так у тебя вполне есть неплохие такие шансы пережить эту «болезнь» так, чтобы о ней даже толком никто не узнал, кроме совсем узкого круга лиц. К тому же я слышал слух о побочном эффекте этой «болезни» — якобы, удовлетворение своих потребностей под ней, помогает развитию Дара. Ты, случаем, ничего не заметила?
— Абсолютно ничего! — неожиданно громко выкрикнула она.
И зачем же так экспрессивно реагировать?..
— Ну, видимо это всё же всего лишь слух, либо ты пока просто не заметила эффект, или же сам эффект ещё не проявился. Ну а будь я на твоём месте, то наверное действовал бы примерно так же, как ты, — в качестве партнёра для секса выбрал бы себе какую-нибудь простолюдинку, а когда «болезни» наконец прошла бы и я вылечился, либо сделал её слугой своего рода, чтобы избежать утечки информации о подобном, либо же… избавился бы, чтобы точно никто и ничего никогда об этом не узнал.
— Ты это сейчас серьёзно… о устранении? Будь на моём месте,
