Читаем без скачивания Берег дна - Вячеслав Шульга

Здоровяк Сюр опешил от такого тона, смутился еще больше и даже попятился. Но того, что поменьше, похоже, таким нахрапом взять было нельзя.

— Ша, мамаша. Тебе же сказали — be cool… Не хами, не кричи — и все будет хорошо. Никто не пострадает. А вот если начнется нервотрепка… — он громко передернул затвор автомата.

У Оксаны Ивановны обмякли ноги, и она шлепнулась обратно на стул.

— Так, мамаша… и ты, вторая мамаша… ответите на несколько вопросов — и мы тихо, спокойно уйдем, никому не причинив вреда. Ферштейн?

— Да… ик… ферштейн… — Голос у Оксаны Ивановны куда-то пропал, а Виктория Леонидовна, по-прежнему пребывающая в ступоре, лишь молча кивнула. Ее пальцы скребли по столу возле упавшего мобильника.

— Так, а мобильнички я у вас заберу, если не возражаете. — Боцман взял со стола мобильник Виктории Леонидовны и жестом приказал Оксане Ивановне отдать ее аппарат. Та торопливо зарылась в сумочке, а Боцман, пока она рылась, вырвал из розеток провода стационарных телефонов.

— Семеныч, как там в коридоре? — обернувшись, спросил Сюр.

— Чисто. Все под контролем.

— Увидишь кого, не убивай, ладно… — попросил Сюр. — А то знаю я тебя…

«О, Боже, у них там еще ребенок-убийца!» — подумала Виктория Леонидовна и опять впала в прострацию.

— А теперь — поговорим. — Тон у Боцмана был деловой. — Вопрос номер раз — кто еще есть в здании?

— Никого, — торопливо сказала Оксана Ивановна. Как-то слишком торопливо.

— Точно? — Прищур Боцмана не обещал ничего хорошего.

— Только вахтер на входе, — быстро поправилась начальница отдела закупок сельхозпродукции. — Экспедиторы все в разъездах, закупщики по фермам… Директор сам подъедет скоро… Он с похмелья сегодня, вчера у племянника свадьба была…

— Вопрос нумер два. Где мы находимся?

Оксана Ивановна ответить не успела.

— А находимся мы, дружище, — Сюр поднес к глазам взятый со стола первый попавшийся бланк, — в городе Лиманск, Чернобыльского района, Киевской волости ССГ. Что такое ССГ?

— Ребят, вы с неба упали? — изумилась Оксана Ивановна.

— Хуже, мамань, из-под земли вылезли. Из самого ада. И зовут нас Люцифер и Азраил. А того, в коридоре, — Маленький Никки.

— Не морочьте мне голову, молодые люди, — уверенность опять возвращалась к Оксане Ивановне, — вы кто?

— Сталкеры мы, слышали, наверное?

— Сталкеры? А что вы здесь делаете? Вам место в Зоне, а не здесь!

— А мы где?

— Вы, ребятки, в городе Лиманске, Чернобыльского района, Киевской волости ССГ. Союза Славянских Государств. А надо вам быть в Ленинградской волости, в зоне отчуждения Сосновый Бор. А здесь хабара нет, только тыквы да картошка с кукурузой! — Оксана Ивановна понимала, что с сумасшедшими надо вести себя аккуратно, особенно если они с оружием, но остановить попершую из недр души язвительность не могла.

У обоих сталкеров синхронно открылись рты. Непонятно, что их больше ошарашило — Союз Славянских Государств или Зона вокруг Сосновоборской АЭС.

— Ну, профессор, ну закинул… Убью я его когда-нибудь… — грустно произнес Сюр.

— Ага, а как выбираться будем тогда? — перебил Боцман. — Так, вопрос номер три. Какой сейчас год?

Оксана Ивановна решила ничему не удивляться.

— Как какой? 2013-й вестимо. Октябрь.

— Та-ак… Правда, в параллель вперлись. Следующий вопрос. Как отсюда добраться до Киева?

— Зачем нам в Киев? — спросил Сюр.

— Не въезжаешь? Двойника профессора искать. Установку строить. За вазой в Казахстан. Казахстан-то есть? Не взорвался?

— Есть. Мы с ним дружим. Не то что с Польшей и Америкой…

— С Чернобыльской АЭС все в порядке?

— А что с ней случится, ребятки? Может, вам к врачу надо? У нас хорошая клиника в городе…

— Нет, к врачу нам не надо. Пока. Так как нам в Киев попасть?

— Ну как… Садитесь в автобус, платите двадцать пять копеек — и через час с небольшим вы в Киеве…

— Сколько?

— Двадцать пять копеек.

— Да уж… Скажите, э-э-э…

— Оксана Ивановна!

— …Оксана Ивановна… А доллары у вас поменять можно?

— Можно. В банке.

— А курс какой?

— Примерно пять к одному?

— Пять к одному чего?

— Пять долларов к одному рублю.

— О как! — Боцмана начинала забавлять ситуация, а Сюр все еще стоял ошарашенный. — А у вас рубли есть, Оксана Ивановна?

— Ну… — Оксана Ивановна замялась.

— Оксана Ивановна! Если бы мы хотели вас ограбить, мы бы вас ограбили. Но мы просто хотим поменять доллары на… рубли. У вас, а не банке. По удобному вам курсу. Вы потом пойдете и поменяете обратно.

Тут, поняв, что странные гости никого не собираются убивать, очнулась Виктория Леонидовна.

— У меня есть деньги, ребятки. Как раз сняла в банкомате рубли и хотела купить доллары. В Ливию с дочкой отдыхать собралась…

— В Ливию??? — изумился Сюр.

— Ну да, там пляжи хорошие, и наших много ездит.

— Ну, профессор, ну, погоди! Вот устроил!

Боцман же предпочел не слушать причитания Сюра, а продолжать заниматься прагматизмом.

— У меня есть две тысячи долларов. Меняю один к шести. — Он хотел еще раз передернуть затвор, чтобы пресечь попытки поторговаться, но испугался, что тетка опять впадет в ступор.

Но Виктория Леонидовна торговаться не стала. Молча достала из сумочки пачку синих пятирублевок, весьма напоминающих советские деньги. Только вместо Ленина — Иоанн Грозный. Вынула из пачки лишнее.

— Вот. Триста тридцать пять рублей.

Боцман достал из внутреннего кармана комбеза скрутку долларов. Вручил Виктории Леонидовне. Та считать все же побоялась.

За окном раздался шум. Подъезжал автомобиль. Сюр мгновенно переместился к окну, немного отодвинул штору, выглянул. За окном был двор, обычный асфальтированный участок, огороженный высоким забором. Во двор въезжал грузовик. Сюр поразился — это был новенький ГАЗ-52. Бортовой, тентованный. То, что надо!

— «Газон» номер ноль тридцать один — чей? — спросил у тетушек Сюр.

— Это Петровича. Экспедитор. Картошку на базу возил…

— Так, грузовичок ненадолго конфискуем. Доедем до трассы, там еще кого поймаем.

— Не повезет вас Петрович. Он попутных принципиально не берет…

— А мы ему аргумент предъявим. — Сюр покачал автоматом.

— Мальчики, вас же в милицию заберут! — Стокгольмский синдром в тетках уже бурлил вовсю.

— Да, кстати, о милиции… — Сюр ласково посмотрел на Оксану Ивановну и Викторию Леонидовну. — Мы сейчас уйдем. И вам нестерпимо захочется туда позвонить. Захочется, захочется. Не стоит это делать. По двум причинам. Во-первых — мы не бандиты. Нас забросил сюда странный научный эксперимент. И мы никому не хотим причинить вреда. И если нас посадят или убьют, это будет на вашей совести. Во-вторых, захватить нас или убить — не так просто. Особенно раздобревшим милиционерам из небольшого городка. И если мы убьем кого-нибудь из них, или вашего Петровича — это опять будет на вашей совести. Вам понятно?

Тетки дружно закивали.

— Мобильники я у вас все же заберу. На всякий случай. Оставлю их Петровичу. Потом отдаст. Договорились?

Тетки опять закивали.

— О, какой интересный мобильник. Фирмы «Славутич»… Отечественный?

Тетки синхронно закивали в третий раз.

Боцман выглянул в коридор.

— Димыч, давай иди, бери профессора и Машу. И за нами к выходу. На улице грузовик. На нем уходим. Мы пока вырубим вахтера и… хм… уговорим… шофера. Профессору, едрить его, потом объясним, куда он нас закинул.

3

Костер уже почти догорел. В безлунном небе начал отчетливо проявляться Млечный путь, он же чумацкий шлях в девичестве. Но Маше не хотелось спать. Нахлынувший днем во дворе той самой конторы, куда их выкинуло, прилив счастья до сих пор так и не превратился в отлив.

— Вполне вероятно, что нас выкинуло сразу в несколько реальностей, — продолжал рассказ профессор, — одновременно. В этой реальности развилка произошла давно. Не было взрыва на Чернобыльской АЭС, очевидно, из-за того, что Мотя грохнул нафиг аномалию, ее червоточины и точки сингулярностей. И мир двинулся по другому сценарию развития — мы еще узнаем о нем много интересного. Не исключено, что мы как бы раздвоились или растроились — и попали в другие ветви, где отклонения минимальны. Там двойников может и не быть, мы переместимся как бы в самих себя. Ведь и Мотины прыжки тоже плодили новые ветки… Сколько раз ты прыгал, Мотя?

— Сейчас посчитаю, — ответил Мотя, а Маша в очередной раз обрадовалась, что она слышит его голос, видит его лицо в отблесках костра — она ведь уже считала его погибшим. — Всего четыре раза получается. Первый раз — за Машу отомстил, в подворотне консьержу электрошок устроил и диск отобрал…