Ученым удалось обнаружить несколько десятков тысяч клинописных документов, которые имеют огромное значение для изучения общественных отношений у хеттов. Из клинописных табличек нам становится известно о значительном развитии производительных сил в стране хеттов к XVI в. до н. э.
Бронзовые орудия труда к тому времени уже решительно преобладали. Хотя скотоводство продолжало играть важную роль в хозяйственной жизни страны, однако относительно развитым стало и земледелие, причем несмотря на неблагоприятные природные условия, зарождается и ирригационное земледелие. Процветает торговля, возникают различные ремесла.
Еще с древнейших времен разрабатывались богатые минералами крупные горные массивы Анатолии. Медь была у ассирийских купцов Каппадокии основным предметом экспорта как раз перед образованием царства Хатти, а серебро с того времени и далее имелось, очевидно, в изобилии, поскольку оно служило средством обмена. Точное нахождение медных рудников установить не удалось, но несомненно, что главным крупным центром по добыче серебра и свинца был тогда, как и сейчас, Болкар-Маден в киликийском Тавре, поскольку поблизости находятся поздние хеттские памятники. Хеттские и ассирийско-каппадокийские тексты дают нам названия гор и городов, где добывались все эти металлы, но, к сожалению, их невозможно идентифицировать.
Процессия хеттских богов и жрецов. Наскальные рельефы Язылы-Кая XIV–XIII вв. до н. э.Анатолийские горы также изобилуют железными рудами, однако во II тысячелетии железо было как в Анатолии, так и везде на Ближнем Востоке драгоценным металлом, поскольку техника плавки металла и способ получения нужных для этого высоких температур не были как следует освоены. Медь и бронза были заурядными металлами и широко использовались для изготовления оружия, всякого рода орудий и утвари. Найдено лишь несколько железных предметов хеттского периода, хотя в хеттских текстах упоминаются железные мечи, железные письменные таблички и даже железные статуи богов и животных. Все эти предметы носили особый характер. Они либо посвящались храмам, либо предназначались в подарок царям. В надписи Анитты, по-видимому, содержатся самые ранние упоминания о таких крупных предметах. Он отмечает, что им получен в качестве дани от города Пурусханды железный скипетр и железный трон.
Однако этот фрагмент не может достоверно свидетельствовать о том, что такие большие предметы изготовлялись в столь ранние времена из-за сомнительной подлинности документов, хотя мелкие вещицы, такие, как булавки и небольшие украшения, действительно упоминаются в значительно более ранних контекстах. Похоже, что железоделательная техника была освоена в хеттский период лишь несколькими искусными мастерами, которые могли заламывать высокую цену за свои изделия.
Знаменитый фрагмент из письма хеттского царя Хаттусили III к одному из современников, вероятно царю Ассирии, подтверждает для XIII века превосходство народов Малой Азии в умении, если не обрабатывать, то по крайней мере выплавлять железо:
«Что до хорошего железа, о котором ты мне писал, хорошего железа в моем доме и „доме печати“ в Киццуватне нет. Сейчас плохая пора для производства железа, о котором я писал. Они сделают хорошее железо, но пока еще не закончили работу. Когда они закончат, я пошлю его тебе. Теперь я посылаю тебе железное лезвие для кинжала».
Было бы ошибкой вычитывать слишком много из этого отрывка. Например, он не доказывает того, что хеттский царь накладывал эмбарго на вывоз железа для военных целей. Ссылку на «плохую пору для производства железа» можно объяснить, предположив, что, как и в других обществах, у хеттов выплавкой железа занимались крестьяне it домашних условиях зимой, когда на полях не было работы.
Таким образом, вполне вероятно, что поздним летом или осенью запасы выплавленного железа сильно оскудевали. Процитированный выше отрывок впервые был использован для доказательства того, что Киццуватна находилась в районе Понта, позднее известного грекам как родина железоделателей-халибов. Но теперь мы знаем, что Киццуватна находилась на юге, охватывая Катаонию и часть Киликии. Получается так, что либо хранилище, находившееся в этом районе, использовалось как склад для экспортированного железа, доставленного из других мест царства, либо железная руда добывалась где-то в горах Тавра. Серебро в хеттском царстве, как и во всем Ближнем Востоке, являлось средством обмена (или для мелких средств обмена свинец) в виде брусков или колец. Оно отмерялось по весу. Впрочем, встречался и более примитивный метод расчета, основанный на отмеривании ячменя. Единицей веса был сикль, а шестьдесят сиклей составляли мину, как в Вавилоне. Не лишено вероятности, что фактически вес сикля был меньше, чем вес вавилонского сикля (8,4 грамма), ибо в одном договоре ставится условие, что дань должна взвешиваться гирями купцов хатти, а через много столетий мы узнаем, что каркемишская мина весила 300 г, тогда как вавилонская — 505 г.
Из свода законов нам становится известной цена на некоторых домашних животных. Так, например, овца стоила один сикль, коза — 2/3 сикля, корова — 7 сиклей, лошадь — 14 сиклей, пахотный вол — 15 сиклей, бык — 10 сиклей и мул — 1 мина. В тексте указано, что цена жеребца, кобылы для упряжки, осла или ослицы для упряжки «одна и та же», но не указывается, какова. Цена свиней также не указана.
Один акр орошаемой земли стоил три сикля. Один акр виноградника — 1 мину. Нарядная одежда стоила 30 сиклей, синяя шерстяная одежда — 20 сиклей, головная повязка 1 — сикль, нарядная рубаха — 3 сикля, широкая льняная ткань — 5 сиклей. Одна мина меди стоила 1/4 сикля. В своде законов упоминаются хеттские купцы, отправившиеся в путешествие по провинциям, в Лувию и в Палу, и нет основания сомневаться, что эти купцы возили свои товары за границу, в соседние страны.
Тексты табличек ассирийских колонистов XVIII века до н. э. дают нам вполне достоверное представление о характере этой международной торговли, так как ассирийцы были лишь посредниками, сновавшими между Ашшуром и анатолийскими царствами.
Металлы из Анатолии, особенно медь, вывозились в обмен на месопотамские ткани и олово. Последнее поэтому должно было добываться к востоку от хеттского царства и ввозиться через Ашшур. Впрочем, нельзя быть уверенным, что эта ситуация сохранилась и в хеттское время. Вполне возможно, что возникли прямые пути к залежам олова где-нибудь в районе Кавказа.
Помимо всего прочего, мы узнаем из одного религиозного текста, что медь ввозилась из Аласии, то есть с Кипра, где располагались самые богатые рудники древнего мира. Значит ли это, что медные рудники Анатолии были истощены? Если Аласия была чужой страной, тогда, видимо, так оно и было. Но следует вспомнить, что хеттский царь Арнуванда III претендовал на Аласию, считая ее по крайней мере частью сферы влияния, если не провинцией своей империи. Если Аласия была лишь добавочным источником меди в пределах империи, то это объясняло бы низкую цену на медь по сравнению с серебром (1:240).
Хеттской знати удалось чрезвычайно обогатиться во время успешных завоевательных походов. В лице рабов, захваченных на войне, она приобрела необходимую рабочую силу для организации крупных частных хозяйств на землях ранее бывших племенной собственностью.
Процесс приспособления классом рабовладельцев старой племенной организации к своим нуждам и формирование государства был длительным. Уже после его завершения, в период царствования Телепину, во второй половине XVI в. до нашей эры и был составлен древнейший хеттский исторический источник, описывавший события от времен Табарны до времени Телепину.
В государственном архиве хеттских царей обнаружено множество анналов, судебников, договоров с другими государствами, дипломатическая переписка, хозяйственные документы и многое другое.
В договорах хеттских царей с царями других государств ярко отражаются характерные особенности рабовладельческого хеттского государства.
Так, крупнейший из правителей хеттской державы Суппилулиума, которому удалось значительно расширить границы своего государства на рубеже XVI–XV вв. до н. э., требовал от союзников помощи в том случае, если «царь страны Хатти выступит в поход для захвата добычи».
Необходимо было избежать столкновений между союзниками при разделе добычи. И поэтому в письменных соглашениях тщательно разбирался вопрос, на какую часть военной добычи имело право каждое из союзных войск.
При совместных военных действиях против врагов, политически независимых от союзных государств, договор устанавливал каждой из сторон причитавшуюся ей часть добычи движимого имущества. Вопрос же о владении захваченной территории оставался временно открытым.
