На различных памятниках хеттский царь чаще всего изображен исполняющим функции жреца. В Аладжа-Хююке мы видим его молящимся, с руками, воздетыми в приветствии перед изображением быка (символа бога Грозы), а в Малатье — совершающим возлияние перед самим великим богом Грозы Хатти. На этих и на всех других памятниках он изображен в особом длинном одеянии, доходящем до лодыжек. Поверх него царь облачен в замысловатую накидку, проходящую под одной рукой и перекинутую через другую. Конец накидки свободно свисает спереди. На голове у царя, видимо, надета плотно сидящая шапочка, а в руках длинный посох.
Другая своеобразная черта хеттской монархии заключается в чрезвычайно независимом положении царицы. Ее титул — «таваннанна», образованный от имени ее прародительницы, жены царя табарны, наследовался только после смерти ее предшественницы.
Поэтому, пока царица-мать здравствовала, жена здравствующего монарха могла называться только женой царя. Хаттские царицы представляются, как правило, сильными и не всегда приятными личностями.
В этом смысле особенно отличилась вдова царя Суппилулиумы, которая причинила так много неприятностей своему сыну Мурсили II, что тот был вынужден изгнать ее из дворца, и это послужило причиной ее смерти. Это было таким скандальным делом, что даже почти полвека спустя оно лежало бременем на совести Хаттусили III. Жена его, царица Пудухепа, играла выдающуюся роль в делах государства и постоянно упоминается вместе с мужем во всех государственных документах. Она даже вела самостоятельно переписку с царицей Египта. Мы ее видим совершающей жертвоприношения великой хеттской богине Фыракдыне. Текст договора с Египтом свидетельствует, что у нее была собственная официальная печать, на которой она изображена в объятиях той же богини.
Текст царя Телепину свидетельствует о том, что после смерти Мурсили I, который стал жертвой дворцовых заговоров, наступило время смут и волнений, продолжавшееся не один десяток лет. В то время отдельные покоренные области стремились снова добиться самостоятельности, пользуясь раздорами в царском роде. Реформы, которые были увековечены указами царя Телепину, явились следствием придворных переворотов, заливавших кровью царский дворец.
Следующими словами Телепину характеризует положение, создавшееся в результате длительных дворцовых смут: «Теперь кровопролитие стало обычным в царском доме и Истапарни царица умерла и затем Аммуна царевич умер. Теперь боги и люди объявили: „Смотри же — в Хаттусе кровопролитие стало обычным! Теперь я, Телепину, собрал тулию (совет) в Хаттусе. С настоящего времени никто не сделает вреда членам царской семьи и не ударит в него кинжалом!“» Эти слова предваряют указ о реформах Телепину в вопросе о престолонаследии и в вопросе об установлении прав знати по отношению к царю.
Согласно новому закону, Телепину право на престол сохранял за прямым потомством царя, то есть не за родом царя, а за его семьей. Преемником царя должен быть старший сын царя от первой, то есть, полноправной жены. Если царица не приносила главе государства потомства, то царем становился «второй по порядку» или «второй ступени», то есть, возможно, сын от наложницы. Бывало и так, что власть передавалась мужу «первой» царевны, то есть дочери от первой жены царя. Такое случалось в том случае, если царь не оставлял после себя мужского потомства.
Телепину удалось провести закон о престолонаследии в тулию (совете), государственном учреждении, в состав которого входили сыновья царя, его родственники, свойственники, высшая племенная знать, а также высшая придворная знать и начальник телохранителей.
Ограничив престолонаследие лишь пределами семьи царя, этот закон, несомненно, укрепил царскую власть. Вместе с тем, он сохранял большое значение тулии. Тулия имела право наложить вето на решение царя казнить кого-либо из своих братьев или сестер. Царь, казнивший кого-либо из них самовольно, отвечал за это своей головой и его могли казнить на основании решения тулии.
Царь получал право казнить кого-либо из своих царевичей в случае подтверждения тулией его виновности, однако он не имел право причинять зло семье казненного и конфисковать его дома, поля, виноградники, рабов, скот и. д. Все имущество казненного наследовала его семья.
В государственном строе Хеттского государства продолжал существовать и такой институт, как древний панк («толпа»), то есть, собрание воинов. Но в его состав входили теперь не все воины, а лишь привилегированная их часть — телохранители царя и начальники тысяч, наряду со знатью, входившей, кроме того, еще и в тулию.
Реформированный панк, подобный народному собранию племенной демократии, являлся во время войны высшим органом власти, который имел право требовать от царя, чтобы он притеснял врагов, а не прощал их.
В мирное время «толпа» имела право «свободно говорить» о преступлениях царя, которые карались, уже прав да, по решению тулии. Наказание виновного члена панка было правом этого собрания: «…если кто-нибудь злое сделает, либо отец дома, либо начальник слуг дворца, либо начальник виночерпиев, либо начальник телохранителей, либо начальник знатных тысячников… и вы, панк, захватите его и предайте наказанию», — говорится в указе царя.
В отличие от власти царя в Шумерах, Иокадо и фараонов Египта, власть хеттских царей не была деспотичной. Об этом свидетельствует указ царя Телепину. В силу исторических условий Хеттская держава представляла собой единение мелких царств, управлявшихся частью родственниками хеттского царя, частью представителями местных царских родов.
Хеттские законы
Законы хеттских царей стали известны историкам на несколько лет позже, нежели законы царя Хаммурапи. Эти законы являлись важнейшим источником для определения общественных отношений в хеттском государстве.
В богатой сокровищнице богазкейского архива едва ли не самыми ценными текстами являются две большие, правда несколько поврежденные, клинописные таблицы, сохранившие часть законов хеттских царей. Одну таблицу можно датировать примерно концом XIV века, а другую — первой половиной XIII века до н. э. Благодаря ряду имеющихся фрагментов текстов, содержание таблиц, в особенности той, которая старше, было почти полностью восстановлено.
Содержание первой таблицы посвящено вопросам уголовного права (убийства, преступления против личности, кража скота из домов, поджоги закромов, бегства и укрывательства рабов, похищения рабов и свободных), а также семейного права и положения воинов.
Что касается второй таблицы, то она производит впечатление беспорядочной выписки самых разнообразных дополнительных положений с прибавлением обширного тарифа цен различных товаров. К некоторым статьям, выписанным в первой таблице, писец добавлял замечания о том, что внесло новое законодательство в старое право.
В хеттских памятниках право несколько детализировано по сравнению с законами Хамурапи. По крайней мере, если таблички богазкейского архива дают нам полную картину хеттского законодательства, то такой вывод кажется бесспорным.
Например, кража различных видов скота в различных частях хеттского сборника трактуется в противоположность законам Хаммурапи весьма подробно, что, пожалуй, и не удивительно в обществе, в котором скотоводство играло еще и в это время значительную роль.
В других случаях следует искать причину большей детализации законодательства хеттских царей в большей сложности социально-экономических условий Хеттской державы, объединившей в XIV в. до н. э. на сравнительно долгий срок обширную территорию.
В одном отношении хеттское право было значительно более совершенным, нежели законы Хаммурапи, а именно в отношении кары за убийство. Умышленное убийство каралось двойным штрафом, по сравнению с убийством, когда «грешит лишь рука». Значит, хеттский законодатель принимал во внимание наличие злого умысла или отсутствие его у виновного.
В позднейшей переработке первой таблицы в случаях убийства купца предусматривались три возможные причины преступления. Убийство купца с целью грабежа, убийство из мести, а не из корысти и, наконец, убийство по неосторожности. А что касается законов Хаммурапи, то злая воля в них учитывалась в очень малой степени.
По сравнению с законами шумеров, ассирийцев, евреев, египтян, хеттские законы при первом поверхностном взгляде кажутся более мягкими. Однако следует подчеркнуть, что эта мягкость хеттских законов является лишь кажущейся. По отношению к рабам эти законы были чрезвычайно жестоки, а по отношению к свободным более гуманны.
Свободный человек должен был платить за кражу лишь штраф двенадцать сиклей, заменивший штраф в одну мину (60 сиклей или около половины килограмма серебра), установленный более древним законодательством. Раб за то же преступление платил меньший штраф, и платил конечно же не он сам, а его хозяин. Но зато раб карался обрезанием ушей и носа.
