на небе, с трудом верила своим собственным словам.
Глава 36
Больница Марракеша
Викки
В воздухе стоял гутой запах антисептика и грязных бинтов. Викки закрыла глаза. За окном пронзительно выла сирена «скорой», и вой этот отдавался звоном в ушах. Викки услышала громкие взволнованные голоса и тут же вспомнила, как их с Томом привез сюда грузовик. Том тогда был в таком тяжелом состоянии, что она сомневалась, выживет ли он. Но он, слава богу, выжил и теперь быстро шел на поправку.
Ближе к вечеру в палате Тома появилась Этта, в темно-зеленом кафтане с алыми бусами, с бумажным пакетом в руках. Лишь наполовину марокканка, она свободно владела марокканским диалектом, и ей не составило труда пройти в больницу. Впрочем, Этта знала здесь буквально каждого.
– Я принесла вам еды, – сообщила она. – На больничной кормежке недолго и ноги протянуть.
– Том может есть исключительно жидкую пищу, – вздохнула Викки.
Этта сморщила нос:
– Очень жаль. Но тебе тоже нужно есть. Спорим, у тебя с утра маковой росинки не было во рту.
Викки не стала ломаться и откусила кусочек:
– Мм… такое лимонное и мягкое. Обожаю марокканское печенье!
– Не слишком сладкое?
– В самый раз. А можно еще?
Этта со смехом протянула Викки пакет и подошла взглянуть на Тома.
– Вид неважнецкий, да?
– Гораздо лучше, чем было. Врачи говорят, он скоро будет в полном порядке. Только не будите его. Ему нужно поспать. – Заметив, что Этта выразительно подняла брови, Викки, внезапно вставшая на стражу покоя Тома, покраснела как рак и поспешно добавила: – Мы просто друзья.
Этта бросила на девушку проницательный взгляд.
– Как тебе будет угодно, – улыбнулась она и, направившись к двери, помахала рукой. – Увидимся вечером.
– Спасибо за угощение, – сказала Викки, запихивая в рот очередное печенье.
Когда Этта ушла, Викки села на стул возле кровати Тома и взяла его за руку. Глядя, как мерно вздымается и опускается его грудь, она думала о том, что хотела бы узнать Тома поближе. Он казался полной противоположностью Расселу: был гораздо спокойнее, вдумчивее и, возможно, добрее.
Викки тяжело вздохнула, пытаясь разобраться в зашкаливающих эмоциях. Ее грызло чувство вины, стыда и вдобавок ко всему тревога за Тома. Можно ли быть уверенной, что он выкарабкается? Какое счастье, что ей удалось остаться с ним наедине! Хотя времени у нее не так-то много. Элиза и отец Тома пошли перекусить и должны скоро вернуться. Да уж, более неподходящих друг другу людей, пожалуй, трудно было найти.
Том проснулся и прохрипел, едва шевеля губами:
– Ты в порядке?
Викки погладила его по руке:
– Тсс! Тебе нельзя говорить.
– Расскажи… о себе.
– Что?
– Правду. Зачем ты сюда приехала?
«А что я, собственно говоря, теряю?» – подумала она.
– Ну… наверное, чтобы прийти в себя после неудачного любовного романа.
Она рассказала о Расселе. Он был очень жестоким. Викки почти сразу это поняла. Расселу всегда удавалось найти способ унизить ее, заставив почувствовать свое ничтожество. Он мог, например, возвращаясь ночью домой, бросить свою спутницу одну в темноте и уйти далеко вперед. Он мог без спроса расстегнуть ее лифчик. Мог залезть своими длинными опытными пальцами ей между ног и, почти доведя до оргазма, насмешливо сказать, что он не в настроении. Мог с мерзкой ухмылкой издеваться над ее работами. Дорогая, ты наверняка способна на большее. В свое время это казалось Викки нормальным, но сейчас она поняла, что ему просто нравилось мучить ее. Слава богу, что при расставании она не стала устраивать сцен, унижаться и валяться у него в ногах! Нет, но какой нужно было быть идиоткой, чтобы влюбиться в такую сволочь. Сейчас Викки было неприятно вспоминать свои страдания и адские душевные муки. Зато теперь Рассел вообще ничего для нее не значил. Меньше, чем ничего. Она даже перестала думать о мести. Да, она по-прежнему хотела добиться успеха, но отнюдь не для того, чтобы что-то доказать Расселу.
Том снова задремал. Викки закрыла глаза и вскоре тоже уснула. Ее разбудил офицер Алами, человек Тео в полиции.
– Простите, что разбудил. – Сняв фуражку, он почтительно отодвинулся.
– Я… я вовсе не спала, – ответила Викки, чувствуя себя вялой и сонной; сейчас ей меньше всего хотелось разговаривать с полицейским. – Хотя… возможно, я действительно задремала.
– Здесь такая жарища, – улыбнулся Алами. – Любого может разморить.
Викки поспешно выпила стакан воды и немного пришла в себя:
– Ненавижу спать днем. Слушаю вас?
– Мы можем поговорить? Вот только не разбудить бы молодого человека.
Викки без особого желания встала и прошла в коридор вслед за Алами, который огляделся по сторонам и заговорил тихим голосом, словно опасаясь, что их могут подслушать:
– Я подумал, вам будет интересно узнать последние новости.
Но хотела ли она что-то знать? Викки глубоко вдохнула. Ей не терпелось, чтобы он поскорее ушел, оставив ее в том маленьком коконе, который она свила лишь для них с Томом и куда не допускала посторонних.
Мимо них прошла медсестра в зеленой форме и исчезла за дверью палаты Тома.
– Итак?.. – произнесла Викки.
– Итак… – эхом отозвался Алами. – Похоже, Патрис Калье растворился в воздухе. Бесследно исчез.
– Но ведь так не бывает. Должны же быть хоть какие-то следы. А вы выяснили, кто похитил Беа? Это он или нет?
– Пока нам остается только гадать, – покачал головой Алами.
Викки с большим трудом сдерживала слезы, опасаясь разреветься у него на глазах.
– Мы понятия не имеем, где сейчас Беа, а полиция до сих пор не арестовала Патриса Калье за убийство Джимми.
– Ввиду отсутствия тела… – Алами поднял руку и пожал плечами. – Что весьма прискорбно, я понимаю.
– Но полиция ведь продолжит поиски Патриса, да?
– Да, – ответил Алами. – У них есть ваше заявление. И на этом все. Больше никаких вещественных доказательств и никого, кто мог бы предоставить информацию об убийстве. Поэтому для нас крайне важно найти тело Джимми.
– Но я видела убийство своими глазами. Разве этого недостаточно?
Коридор внезапно поплыл у Викки перед глазами, и она сделала несколько глубоких вдохов, но легче ей не стало.
Алами деликатно отвернулся, пока Викки, глотая слезы, собиралась с силами, чтобы продолжать разговор. Наконец она взяла себя в руки.
– А как насчет Беа? Она тоже видела, если не всю сцену убийства, то по крайней мере финал.
– Пока мы не найдем вашу кузину, – передернул плечами Алами, – вы остаетесь единственным свидетелем. Полиция продолжает вести поиски, хотя я не знаю, как долго они продлятся.
Повисло тягостное молчание.
– Они думают, ее уже нет в живых, – похолодев от ужаса, произнесла
