осколки. Я и беспокоюсь, и злюсь на него за то, что он ушел из дома, позабыв про наш брак.
Но я забываю про гнев каждый раз, как вспоминаю, что все это началось из-за меня. Все, что происходит — моя вина. Я не имею права злиться на него. Это он должен злиться на меня. Если бы он только знал, на ком женился.
Сама не своя, я снимаю с себя одежду и иду в ванную, где неподвижно стою под душем, позволяя холодной воде течь по мне, смывая слезы, и уносить их потоком.
У меня есть еще час перед работой. Я провожу большую часть этого времени в душе, прислонившись к прохладной мокрой плитке и взахлеб рыдая, обхватив руками живот.
Хотела бы я защитить своего ребенка от всего этого хаоса. Но как я это сделаю, если даже не могу справиться с собственными эмоциями? Если бы только можно было нажать на волшебную кнопку и отключить боль.
Наконец, я выхожу из душа и одеваюсь. Я должна продолжать двигаться вперед, даже если мне этого не хочется. Это моя жизнь, и я не могу позволить ей развалиться на куски.
Я иду вниз, чтобы позавтракать. Спускаясь по лестнице, я лелею надежду, что увижу на кухне Джареда, он удивит меня полным английским завтраком. Я так крепко держусь за эту мысль, что к тому времени, когда ступаю на последнюю ступеньку, клянусь, что чувствую запах бекона и яиц и слышу, как они шкварчат на нашей сковороде с антипригарным покрытием.
Дохожу до кухни и замираю на пороге.
Все так, как я оставила вчера вечером. В комнате пусто, холодно и стерильно.
Я сажусь за кухонный стол, вижу одну из наших свадебных фотографий на холодильнике, и мне хочется заплакать. Магнит, удерживающий фото на месте, был куплен в сувенирном магазине Вены в Австрии. Джареду нужно было туда по работе, поэтому мы решили совместить поездку с нашим медовым месяцем. Это был мой первый выезд из США. Я была так взволнована, что забыла, кто я и откуда. Я делала вид, что у меня нет скелетов в шкафу.
Отворачиваюсь от холодильника и пытаюсь сдержать слезы.
Я больше не буду плакать. Это плохо для ребенка. Но и держать все в себе тоже вредно. Я делаю глубокие вдохи, чтобы успокоиться. Все будет хорошо. Я переживу этот день. К вечеру я придумаю план. Мне нужно что-то сделать, чтобы исправить эту ситуацию.
Заставляю себя съесть мюсли с йогуртом и собираю обед на работу. Бросив последний взгляд на фотографии на дверце холодильника, выхожу из кухни, беру сумку и направляюсь к машине. Снаружи я останавливаюсь на небольшой дорожке, ведущей к воротам, и оглядываюсь по сторонам.
Лица, которые я вижу, мне знакомы — соседи идут на работу или куда-то еще. Я машу Рут, наблюдающей за мной из окна своей кухни.
Я продолжаю делать вид, что счастлива. Никто из них не хочет причинить мне вред, правда?
Двигаясь в пробке, я несколько раз бросаю взгляд в зеркало заднего вида в поисках черного «Ниссана». Его нигде нет. Может быть, мой мучитель получил то, что хотел. Может быть, целью было просто разрушить мой брак.
— Нет, я этого не допущу, — решительно твержу я себе. — Я сохраню свою жизнь и свой брак.
Я опаздываю в школу на десять минут из-за дорожных работ.
У меня нет времени, чтобы подготовиться к утреннему собранию, я оставляю свои вещи в классе и направляюсь в комнату для преподавателей.
Я вздыхаю с облегчением, когда обнаруживаю, что еще не все учителя на собрании. Джорджия, как обычно, поглядывает на часы. Ральф читает газету, но, когда я вхожу, поднимает голову и улыбается.
Я не удивлена, что Лилиана оказалась среди первых, кто пришел. Она всегда старается быть пунктуальной, это ее способ подлизаться к Джорджии. Я здороваюсь с ней, но она почти не замечает моего присутствия.
Пожимаю плечами и сажусь подальше от Ральфа. Он бросает на меня хмурый взгляд.
Во время собрания я почти ничего не слышу. А когда мне задают вопросы, отвечаю как робот, произнося то, чего от меня ждут, но не больше. Все это время я размышляю о том, кто за этим столом или в этом городе ответственен за то, что моя жизнь пошла под откос. Кто из моих коллег знает мои самые глубокие и темные секреты? Кто взял запасной ключ из ящика моего стола и вломился в мой дом? Мой злейший враг может быть прямо здесь, в этой комнате.
Я смотрю на Лилиану, которая внимательно слушает, что говорит Джорджия, и накручивает прядь волос на палец. Это она? У нее точно есть мотив. Но если она знает, кто я на самом деле, зачем ей ждать много лет, прежде чем начать угрожать мне? Или она только недавно узнала о моем прошлом?
А что, если это не Лилиана? Что, если это кто-то другой, более опасный?
После встречи Ральф пытается заговорить со мной, но я останавливаю его, подняв руку.
— Мне нужно в дамскую комнату. Увидимся позже.
Я должна быть осторожна. Насколько мне известно, кто-то наблюдает и докладывает Джареду.
Когда я выхожу, Джорджия останавливает меня у двери, пока остальные учителя выходят.
— Кейтлин, ты в порядке?
Я натягиваю на лицо улыбку и расправляю плечи, изображая уверенность.
— Да, конечно, спасибо, что спросила.
— Просто я заметила, что ты на собрании летала в облаках. Надеюсь, с малышом все в порядке.
Я выдавливаю улыбку.
— Ребенок здоров. Все хорошо.
Джорджия улыбается.
— Рада это слышать. Если ты решишь уйти в декретный отпуск раньше, чем планировалось, смело обращайся ко мне. Я мать. Я родила трех детей и хорошо понимаю тяготы беременности.
— Спасибо, Джорджия. Буду иметь в виду.
В туалете для персонала я глубоко вздыхаю и хватаюсь за край раковины, положив голову на грудь и закрыв глаза. Я считаю точки за веками.
— Ты в порядке? Беременность тебя доконала?
Распахиваю глаза, услышав насмешливый голос Лилианы. Я думала, что одна. Я не слышала, как она вошла.
Собравшись с духом, я поворачиваюсь к ней лицом. Быстро беру себя в руки. Я не хочу давать ей оружие против меня.
— Почему ты спрашиваешь, Лилиана?
Я наклоняю голову набок. Если бы я прямо спросила ее, не она ли меня преследует, призналась бы она?
— Эй, не срывайся на мне из-за своих гормонов. Я просто спросила, в порядке ли ты. Ты выглядишь бледной.
На ее лице едва заметная улыбка.
Я делаю глубокий
