Читаем без скачивания Домик с крокодилами - Ольга Степнова

Я хотел отказаться, но вдруг подумал, что в свете моей беременности такое щедрое вознаграждение лишним не будет, и сунул деньги в карман.

– Хотите, я поговорю с Прохором? – сделал я попытку реабилитировать свои педагогические способности.

– Не-ет! – заорала Ирма и опять положила полотенце на голову. – Я думаю, ваших занятий уже достаточно. Осенью пойдём в школу, запишемся в драмкружок… Скажите, Прохора возьмут в драмкружок?!

– Обязательно. Я с ним занимался сценречью.

– Тогда не возьмут. Прощайте. Спасибо вам. Буду вспоминать вас добрым словом, Глеб Сергеевич.

Я так и не понял, шутит она, или говорит всерьёз.

Я уже выходил, когда она вдруг спросила:

– Знаете новость?!

– Нет.

– В новостях передали, что вертолёт «Робинсон» подстрелен над турецкой границей. Лётчик жив, но находится в больнице в шоковом состоянии.

– Этого следовало ожидать, – вежливо кивнул я. Если честно, мне было глубоко плевать и на «Робинсон» и на лётчика. Кажется, меня уже начало подташнивать на фоне Элкиной беременности.

– Нет, вы не понимаете! – подскочила Ирма. – Я простила его! Я простила Никаса! Совсем! Я даже найму ему адвоката, если потребуется! Я куплю ему бизнес, квартиру, машину и всё, что он пожелает, ведь он не виноват, что десять лет служил мне красивой, надоевшей игрушкой! Не виноват!

Теперь меня точно тошнило…

– Я пойду? – спросил я.

– Я правильно поступила, что простила его?

– Только памятник не вздумайте ему поставить на центральной площади, – буркнул я и ушёл.

На лестнице меня догнал Прохор.

На голове у него торчал ирокез, а лицо было размалёвано разноцветными красками.

– Я Чингачук, – объяснил Прохор и прыгнул мне сзади на шею. – А ты мой боевой конь!!

Я снял его с загривка, поставил на пол и одёрнул на нём джинсовую куртку.

– Не Чингачук, а Чингачгук. Не хочешь стать хорошим мальчиком?

– Нет. Хорошим не выживешь.

Была в этих словах такая жизненная правда, что я не стал его переубеждать. Ведь деньги за его воспитание я уже получил.

Мы взялись за руки и пошли вниз.

– Глеб, а правда, Настьку зарезали?

– Кто сказал?

– Тётя Маша. Ты мне правду скажи, я же взрослый.

Я пожал плечами и промычал что-то невразумительное.

– Ты не хочешь со мной говорить об этом? – спросил Прохор.

– Нет.

– Ну и ладно. Я буду часто вспоминать её и любить, ведь даже непутёвые сёстры заслуживают любви. Скажи, у тебя есть непутёвая мёртвая сёстра?

– Нет!

– Жаль. Если бы была, ты бы меня понял. Слушай, Глеб, а помнишь, ты как-то обещал мне сходить на чердак, чтобы проверить, кусаются ли летучие мыши?

Я был так рад уходу от темы мёртвых сестёр, что с радостью крикнул «Да!»

Чердак оказался раскалён утренним солнцем.

– Ты думаешь, тут есть летучие мыши? – с сомнением спросил я.

– Навалом! – Прохор куда-то нагнулся, и в его руке оказалось лохматое существо с перепончатыми крыльями, когтистыми лапами и зубастой пастью. Более мерзкой и отвратительной твари я в жизни не видел.

– Сейчас я посажу её на твою руку, и если она тебя цапнет, значит, летучие мыши кусаются, – объяснил суть эксперимента Прохор, протягивая мне руку с уродцем.

Я попятился…

– Глеб, ты боишься? – с подозрением спросил Прохор и бросился с мышью ко мне.

– А-а! – заорал я, рванув от него. – А-а-а! А-а-а!

Передо мной оказалось чердачное окно, и я, не раздумывая, сиганул в него. Высота была ерундовая, третий этаж, или что-то вроде того – я только пятки отбил.

– А-а-а-а-а-а! – орал я, нарезая вокруг бассейна круги. – А-а-а-а-а-а-а!

– Глеб, она не кусается! – кричал сверху Прохор. – Не бойся, я её погладил, а она мне улыбнулась! Это добрая мышь с хорошим характером!

– У-у-у-у! – завопил я на новый лад, так как добрая мышь с хорошим характером показалась мне ещё более омерзительной.

– Глеб, ты притворяешься, или придуриваешься?

А я и сам не знал, притворяюсь я, или дурака валяю…

ЭПИЛОГ

БЕДА

Мой новый статус будущей мамаши озадачил меня.

Как теперь жить?!

Не пить?! Не курить?! Не материться и не писать детективы?!

Гладить живот и петь ему колыбельные?!

– Фигушки, – показала я кукиш своему брюху. – И не надейся! Одну сигаретку в день всё равно выкурю, рюмочку по праздникам пропущу и ругаться буду, когда душа попросит. Так что, сиди тихо и развивайся сам по себе. Выживешь – я пожму тебе лапу, когда родишься.

В общем, у меня все-таки выработалась пошлая привычка беременных болтать со своим животом. В принципе, неприятия своего состояния у меня не было, потому что я считаю, что каждая женщина должна хотя бы раз в жизни родить, хотя бы из любопытства.

Бизя ходил с дебильной улыбкой, чем вызывал у всех сомнение в своей вменяемости. Он даже перестал ревновать меня к Васе и другим движущимся объектам в штанах. Оказалось, что это очень обидно и скучно – когда тебя совсем не ревнуют.

После известных событий в доме Громовых мы переселились к Геле Абрамовне. И всё было бы ничего, но в одно прекрасное утро в калитку по-хозяйски вшагнула мадам лет сорока с внешностью кинодивы.

Широкополая шляпа добавляла диве загадочности и кинематографичности.

– Вы кто? – спросила гостья, зайдя в дом и обозрев всю нашу компанию, мирно пьющую чай.

– Дед Пихто, – представился дед. – А ты кто?

– Я Геля Абрамовна, хозяйка этого дома.

– Как вы похорошели! – подскочил Вася. – Как помолодели и подросли!

– Вы кто?! – Новая Геля Абрамовна отогнула поля шляпы, чтобы лучше рассмотреть нас.

Мы с Васей переглянулись.

– Вы сдавали свой дом? – спросил Вася.

– Да, милой тётушке, которая обещала поливать петуньи и кормить канареек.

– Так вот, эта тётушка пересдала ваш дом нам, представившись Гелей Абрамовной, – пояснил Вася.

– Пе-рес-да-ла?!! – округлила глаза Геля Абрамовна. – Но кто ей позволил?!!

– Деловая хватка, – заржал дед. – Молодец, тётка! Мадам, хотите, возмещу вам моральный ущерб? – Он выхватил из внутреннего кармана пачку розовых евро и метнул её кинодиве. Геля Абрамовна поймала евро как собака кусок колбасы.

– Может, вы на мне женитесь? – заглянула она деду в глаза.

– Я выпустил твоих канареек, – покаялся дед.

– Хер с ними. Женитесь?

– Я писал в твои петуньи, и они сдохли.

– Хер с ними. Женитесь?

– Мне девяносто лет.

– Мне тоже почти девяносто. Женитесь?!

– Я женат.

– Придётся на вас донести в налоговую.

– Но у меня есть друг… Елизар Мальцев, вот он на вас женится!

– Он богат?

– Чудо-овищно.

– Не урод?

– Красавец!

– Добр? Чуток?

– До безобразия.

– Этот? – указала она на Бизю.

– Этот занят, – пояснил дед. – Елизар сейчас на Мальте. Я куплю вам туда билет.

– Я согласна. – Геля Абрамовна сняла шляпу и, виляя бёдрами, ушла в комнату.

– Ужас, – вздохнул Бизя. – Вот вляпались!

Мы остались жить в доме, так как дед исполнил своё обещание и купил Геле Абрамовне билет на Мальту. По телефону он предупредил Елизара, что к нему едет «охренительная еврейка без комплексов».

Как-то вечером Сазон позвонил Чусову.

– Извини, Чус Чусыч, я там у тебя пострелял немного, не разобравшись. Но мы ж свои люди, сочтёмся! Тебе куда деньги за ущерб переводить? Ку-да?!! В монастырь?!! А что ты там делаешь? Молишься?! Кому? Богу… Хорошо, старина, я бабки богу переведу на твоё имя… Эк, тебя, старина! Прости, я не знал, что ты такой впечатлительный. Извини. Свечку тебе поставлю. Да нет, нормальную свечку без боеголовки и совсем не туда, куда ты говоришь.

Из газет мы узнали, что вице-мэр вдруг сложил с себя все полномочия и постригся в монахи. Этот шаг вызвал шок у общественности, потому что ни один чиновник ни разу не выкидывал таких фортелей. Более того, Чусов все свои личные сбережения перечислил в благотворительный фонд «Помоги беспризорным детям», а рабам, которые строили Чусов-лэнд, оформил гражданство, документы, и выдал зарплату за пять лет работы. Разгромленный посёлок Чусов он пожертвовал приюту для бездомных животных.

Поговаривали о помутнении рассудку у вице-мэра. Скорее всего, так оно и было.

Из тех же газет мы узнали, что по центральному парку города бродят два крокодила. Служба спасения никак не могла их поймать, потому что это были очень хитрые и осторожные крокодилы. Чем они питались – никому неизвестно, но владельцы шашлычных жаловались, что у них регулярно пропадают туши баранов.

– Это мои аллигаторы! – радостно заорал Сом, когда мы сообщили ему эту новость по телефону. – Это Танька и Ванька! Они привыкли баранов жрать, вот возле шашлычных и крутятся. Наверное, их пожарные отстегнули во время пожара, и они спаслись!

Мы с Бизей не разделяли уверенности Аркадия, но всё же съездили с ним и специалистами из зоопарка в центральный парк. Увы, операция закончилась ничем – облазив все кусты, мы только спугнули несколько кошачьих свадеб и помешали отдельным личностям в уединении распивать спиртные напитки. Впрочем, Сом не очень расстроился, он заказал у местных мастеров большую фигуру кованого аллигатора с поварским колпаком на голове и с поварёшкой в лапе. Он решил поставить нового крокодила перед входом своего нового кафе, строительство которого шло полным ходом. Деньги на бизнес ему спонсировали… Боцман и Пале-Рояль. В качестве компенсации за пожар, который они устроили. Потеряв своего прежнего хозяина в недрах монастыря, эти ребята так прижились под крылом щедрой и доброй Софьи Владимировны, что не захотели менять винный подвал на другое место жительства. Парни были из той породы людей, которым обязательно нужен «хозяин», и этим «хозяином» по иронии судьбы оказался Аркадий Сомов.