Было решено, что дальше пойдут только Нинэль и Маэр. Во-первых, кто-то должен был остаться с лошадьми, в горы животным путь был закрыт. Во-вторых, как объяснил эльф, в Драконьих горах с использованием магии так же туго, как и в Заветном лесу.
— С пустошей ты ещё сможешь вас телепортировать, — обращаясь к дриаде сказал эльф, а в горах мы этого не сможем, даже объединив наши усилия.
— Но зачем нам телепортироваться без вас? — удивилась дриада. Нинэль и Каррен молчали, кажется, они уже всё поняли.
— В случае опасности, — терпеливо объяснил эльф.
— А вы? Что вы будете делать там в случае опасности? — забеспокоилась Амарга.
— На то, чтобы телепортировать Нинэль мне сил хватит, — уже готовый повернуться спиной к девушке, ответил эльф.
— А ты?
Он не ответил. Итак, всё было ясно. Каррен шагнул к эльфу и крепко обнял его. Возможно, они видятся в последний раз.
Они уже вторые сутки ползли по этим горам. Обувь держалась на честном слове, а точнее на магии, до того она истрепалась. Сначала Нинэль очень удивлялась тому, что эльф так уверенно ведёт её в выбранном им направлении. Когда она напрямую спросила его, откуда он знает, куда им следует двигаться, Маэр рассказал ей про видение. Никакой золотой нити сама травница не видела, но эльфу отчего-то поверила сразу. Последнее время она стала проникаться к нему уважением, видя, что он даже жизнью готов пожертвовать ради спасения Тай. И самое главное, об этом говорили его поступки, а не слова, как это водится за многими особями мужского пола.
Они действительно нашли вход в пещеру. Только в ту ли? Изнутри на них смотрела непроглядная тьма подземелья. Они почти одновременно щёлкнули пальцами, высылая вперёд пульсары: серебристый Маэра и голубоватый Нинэль. Просто чудо, что им до сих пор не встретилась ни одна нежить, которой по слухам кишели Драконьи горы. Впрочем, возможно всё ещё впереди. Нинэль старалась ставить ноги как можно осторожнее. Острые камни, которыми было выстлано дно подземелья, больно кололи ноги даже сквозь подошву.
Травница уже потеряла счёт времени, какое они бродили по пещере. Обнадёживало только то, что Маэриэль по-прежнему двигался очень уверенно за видимой только ему нитью пути.
Вдруг Нинэль почувствовала прохладное дыхание, которое может исходить от большого количества воды. Конечно, сырости в пещере хватало, но всё же сейчас давала себя знать не она. Мурашки табуном пробежали по спине от повеявшего влажного холода. Неужели дошли и нашли? Поворот и Нинэль с жадностью учёного воззрилась на открывшийся пред ней вид. Огромное подземное озеро недвижно блестело под низким сводом пещеры, а на его поверхности розовыми пятнами цвёл янрис.
Нинэль поглаживала мешочек полный розовых лепестков, не сразу обратив внимание на то, что делал Маэриэль. А эльф, достав откуда-то из складок одежды тонкий ритуальный кинжал, полоснул им по запястью, и принялся рисовать кровью пентаграмму. Струйки крови лились вниз, но, не достигая неровного пещерного пола, разливались прямо в воздухе в красивую шестиконечную звезду. Нинэль в первые мгновения даже засмотрелась на происходящее. То, что сейчас творил Маэриэль было настоящим магическим искусством, доступным весьма немногим. Опомнившись, травница воскликнула:
— Что ты делаешь?
— Хочу телепортировать тебя в Серебряный лес, — спокойно ответил Маэриэль, продолжая своё занятие.
— Меня? А ты?
— Сил не хватит. Кроме того, как ты заметила, я создаю телепорт с помощью магии крови. Это единственный способ создания его в этом месте. Какое-то время мне надо будет поддерживать его, оставаясь здесь. Так что ты отправляешься одна.
Над пентаграммой вспыхнула серебристая рамка телепорта, приглашающее мигнув замершей на месте Нинэль.
— Не медли. Это единственный способ спасти Тай, — ободряюще улыбнулся девушке эльф. Она судорожно вздохнула и шагнула вперёд.
Рамка портала последний раз мигнула и исчезла. А за спиной эльфа послышался шорох. Маэриэль медленно повернулся. Позади него стояла Тай. Увидев, с каким выражением она смотрит на него, он невольно сделал шаг назад. В её взгляде было столько любви и нежности, что ему стало страшно от того, что сейчас может произойти. Если она сама сейчас сделает шаг навстречу, он не устоит перед своими чувствами и желаниями.
Лёгкая дрожь прошла по подземелью, с потолка посыпалась мелкая каменная крошка. Это быстро отрезвило обоих. Маэр бросился к девушке и, схватив её за руку, повёл за собой к выходу из пещеры. Идти по камням быстро не получалось, как они не старались. Вторая волна дрожи была сильнее и слышнее. Где-то совсем рядом раздался глухой грохот падающих камней. Теперь с потолка летели камни посущественнее, иные были размером с кулак. Они повернули и Маэр остановился. Дальше идти было некуда. Те звуки, которые они только что слышали, были звуками обвала, завалившего проход к выходу из пещеры. Эльф молча развернулся и потащил Тай обратно.
Уже довольно ощутимо потряхивало, приходилось то и дело уворачиваться от скатывающихся со стен и падающих с потолка здоровенных булыжников. Тай едва успела отскочить от прыгнувшего на неё откуда-то сверху и сбоку камня размером с голову и чуть не упала, но Маэр успел её подхватить.
— Это бесполезно, любимый. Нам не убежать от обвала, — прижимаясь к эльфу прошептала девушка.
— Как ты меня назвала? — потрясённо проговорил Маэр.
Тай удивлённо вскинула на него взгляд серых глаз.
— Любимый. Ведь мы любим друг друга, — она потянулась к нему с явным намерением поцеловать.
— Тай, — он произнёс её имя почти беззвучно, мягко отстраняя девушку от себя. — Ты совершаешь ошибку.
— Разве ты не любишь меня? — в её голосе промелькнуло лукавство. — Я чувствую, что любишь, что всегда любил. Мы созданы друг для друга и возможно скоро умрём, не будем терять время.
— Да, я люблю тебя, — он с вызовом глянул в её глаза. — Но ты не помнишь, что между нами было! Ты будешь жалеть об этом…
— Да, не помню, — согласилась девушка, лишь крепче прижимаясь к мужчине. — Но я чувствую, что люблю тебя и мне этого сейчас достаточно.
Маэр застонал, не в силах больше сдерживать себя. Он наклонился и впился ей в губы страстным поцелуем. Как же долго он этого ждал, как страстно хотел и как почти потерял надежду услышать от неё слова признания. И пусть всё вокруг рушиться, пускай они доживают последние мгновения, но это самый счастливый миг в его жизни. По телу разлился нестерпимый жар желания. Она стала для него центром вселенной, он больше ничего не видел и не слышал вокруг. Для него сейчас существовала только она, её губы, её тело, такое податливое и горячее. И от каждого её прикосновения он готов был сойти с ума.
